Мария – королева Шотландии. Том 1 - Маргарет Джордж

– Я ее обожаю, – упрямо ответила Мария.

– Да, это как раз и доказывает, что ты – шотландка, ведь для любого другого уха она звучит странно.

Позолоченные настольные часы начали отбивать одиннадцать ударов, отмечая каждый час отдельным колокольчиком.

– Вам это нравится? – спросила Мария.

– Очень! – Герцог стал внимательно рассматривать раскрашенный циферблат часов с черными цифрами на слоновой кости. У часов были маленькие золотые ножки, а на циферблате был изображен мечтательный лик Луны.

– Я подарила их сама себе, – призналась она. – Я не знаю, почему у меня такое пристрастие к всевозможным часам.

– Да, я помню удивительные часы с черепом, которые ты отдала своей – как ее зовут? – Марии.

– А, те часы. – Мария выглядела смущенной. – Они меня тогда покорили всеми этими звоночками внутри крошечного серебряного черепа, выгравированными знаками времени и символами вечности. А Мария Сетон… она тогда целиком отдалась религиозным обрядам и молитвам… Часы были такие маленькие, что их удобно брать с собой в часовню. Такую вещицу, вероятно, жаждал бы иметь любой монах.

– Предполагается, что монахи не должны жаждать. – Он улыбнулся, и большой шрам на его щеке, из-за которого его в народе прозвали Балафре, растянулся во всю длину.

– Но зато другие жаждут иметь вещи монахов, – сказала Мария. – Помните старого Гарри Английского – он просто выгнал монахов и забрал их имущество.

– Если мне позволено так сказать, ваша светлость, он по крайней мере действовал честно, в отличие от вашего отца, который подстрекал своих придворных и бастардов расправляться с аббатами богатых монастырей и забирать все, что они пожелают. Даже ваш брат Джеймс Стюарт содействует разграблению своего собственного монастыря – как он там называется – Сент-Эндрюса. А ведь кажется таким ханжой и таким степенным!

У герцога не было нужды прибегать к лицемерной щепетильности. Он встречался с Джеймсом дважды, и оба раза он ему не понравился.

– Ваш отец, – продолжал он, – фактически сделал всех своих бастардов приорами, обеспечив их благополучие за счет церкви. Разве не так? Джон Стюарт – настоятель Колдингема, Роберт Стюарт – Холируда, другой Джеймс – настоятель Мельроза и Келсо, а другой Роберт – Уайтхорна. Адам Стюарт – настоятель Чартерхауса в Перте. Настоящее семейство святых людей!

Слушая нападки на отца, Мария чувствовала, как внутри у нее все закипает от гнева.

– Намного ли благороднее поступают у вас здесь, во Франции? Каким это образом ваши три брата стали кардиналами? Два кардинала и один великий приор ордена Святого Иоанна Иерусалимского? Почему добрый дядя Шарль был назначен кардиналом, когда ему было всего двадцать три года? Притом назначен самим королем. За что? За его высокоморальную, набожную жизнь?

Балафре был поражен. А она с характером, подумал он. Это нехорошо. Было бы куда лучше, если бы она была более послушной. В последнее время она задает слишком много вопросов.

– Я предоставлю ему самому ответить на этот вопрос, – мягким тоном ответил герцог, заметив, что слуга открывает дверь перед припозднившимся гостем. Он должен был прибыть еще в половине десятого.

– Пардон, пардон, – произнес кардинал. – Прошу извинить меня за опоздание!

Когда он подошел к Марии и герцогу, улыбка осветила тонкие черты его лица. Его голубые глаза цвета мартовского неба над Луарой и бледное лицо цвета слоновой кости придавали ему своеобразную привлекательность, если бы не слабый подбородок, который не только не скрывала, но еще больше подчеркивала раздвоенная весьма жиденькая бородка. Ее спутанные волосы цеплялись за безупречно отглаженный и накрахмаленный воротник. «И зачем он носит эту бороду, она так портит его лицо?» – уже не впервые подумала Мария. Она постоянно надеялась, что в следующий раз он придет без нее, но ее всегда ожидало разочарование.

– У меня много всяких новостей, и хороших и плохих, – сказал он, похлопывая по своей бархатной сумке.

– Не поесть ли нам сначала? – промолвил герцог. – Новости любого рода перевариваются лучше на полный желудок.

Он был очень голоден. Во время последней кампании в Кале он позволял себе есть только рацион своих солдат, весьма скудный в зимнее время. И все же они победили, предприняв в январе внезапные атаки… теперь, до возвращения на поле боя со всеми связанными с войной лишениями, ему необходимо было плотно наедаться.

– Конечно, – сказала Мария, приглашая их к своему обеденному столу в дальнем конце комнаты. Она естественно и просто уселась на почетное место под балдахином с изображением королевского герба: в конце концов, она – правящий суверен. Для нее есть не под королевским балдахином – это все равно что чувствовать себя раздетой.

Она подала знак слугам, и они начали вносить различные блюда, всего около тридцати перемен. Хотя многие из них представляли обычное дворцовое меню – фаршированные угри и лещи, цыплята в уксусном соусе, гуси и утки, – она ввела в рацион одно-два деликатесных блюда, что было нелегко исполнить зимой и осенью. А до наступления весны было еще далеко.

Слуги подали покрытый карамелью пирог с яблочной начинкой, который вызвал у кардинала неподдельный восторг. Мария была довольна: ведь кардинал славился своим разборчивым вкусом и пристрастием к новым блюдам. Подцепив позолоченной вилкой довольно внушительный кусок, он отправил его в рот: от усердного жевания его бородка так и двигалась вверх-вниз, вверх-вниз.

– Изумительно, моя дорогая. Правда. – Он улыбнулся и отпил из венецианского хрустального кубка сладкого крепкого анжуйского вина. В его глазах светилось чувственное удовольствие.

Едва они покончили с последним блюдом со сладостями, сгоравшая от нетерпения Мария спросила:

– Так каковы же ваши новости? Пожалуйста, не томите нас.

– Ну вот, слушайте. – Он улыбнулся и смахнул крошку с бархатного рукава. – Война идет для нас столь успешно, что, похоже, сам Господь Бог на нашей стороне. Филипп и его английские прихлебатели поджали хвосты. – Он сделал паузу. – Но это новости для моего брата. А для тебя, моя малютка, у меня вот что: я только что получил вести из Шотландии. Условия бракосочетания одобрены, и девять посланцев, в том числе и твой брат Джеймс и несколько представителей высшей знати, на следующей неделе отправятся морем, чтобы прибыть сюда для составления юридических документов и… присутствия на твоем бракосочетании с дофином Франциском!

– О, когда?

– Приблизительно через три месяца, в апреле. Свадебная церемония состоится в разгар весны. Хватит ли у тебя терпения ждать до тех пор?

– Я ждала целых десять лет. А это время мне понадобится, чтобы подготовить свадебное платье. Оно будет белым, я люблю белый цвет, цвет цветущего грушевого дерева.

– Белый – это торжественно-траурный цвет, – скороговоркой промолвил кардинал, как всегда модно одетый. – Он может принести несчастье.