«Химия и жизнь». Беллетристика. 1995-2004 - Юрий Романович Охлопков

Тут он устал, и его сморил сон.

Леонид Борисович проснулся на следующее утро.

Светило скупое зимнее солнце, рассыпаясь искорками по снежному покрову, который за ночь припорошил и очистил городские пейзажи.

По улице бегали лыжники и мальчики с санками. Мощин потряс головой, как бы отгоняя дурной сон.

Заглянула жена и спросила, будет ли он завтракать. Мощин был зверски голоден. Кушая яичницу с салом, он спросил жену:

— Римма, как наш Герасик?

— Я его уже в садик отвела, — ответила жена.

— А его копыта?

— Окстись, старый богохульник! Откуда у Герасика копыта?

— Как и у меня! — Мощин вспомнил о состоянии своих ног и поглядел под скатерть. Его ноги, упрятанные в шлепанцы, были обыкновенными человечьими ногами, хотя и с мозолями.

И тогда Мощин понял, что ему все приснилось.

В обратном его не убедила даже лейка с пульверизатором, стоявшая в прихожей, и то, что машина за ним не пришла и он пошел на службу пешком. Его не смутило даже то, что на площади экскаватор и подъемный кран вытаскивали наружу гигантский памятник землепроходцам.

Ему было приятнее думать, что все случившееся — лишь плод его плохого воображения.

В таком настроении Мощин пришел к себе на службу и поднялся в кабинет. Поздоровался с Валюшей, потрепал ее по щечке, велел согреть чайку. Начал было перебирать бумаги, но тут Валюта сунула мордочку в дверь и сказала, что пришел господин Неунывных Глеб Степанович. Мощин нахмурился, вспоминая, кто это такой.

Вошел ничтожный человечек в виде современного дельца.

— Кажется, у вас весь порошочек вышел! — сказал он радостно. — Так у меня с собой новый самосвал! Победим снежный покров к юбилею родного города, а?

— Нет, нет и еще раз нет! — закричал Мощин.

Он все вспомнил. Значит, это не сон! Значит, к нему, Мощину, явилась смерть Великого Гусляра в человеческом образе.

— Уходи, — сказал Мощин.

— Ты что, старик, охренел? — удивился Неунывных. — Ты же контракт с моей фирмой подписал!

— Нельзя. Город гибнет, — сказал Мощин.

— А блин с ним, с городом! — И Неунывных вынул из кармана длинный конверт. — Здесь пятьсот, на крышу твоего особняка.

— Возьмите их обратно! — приказал Мощин.

— У меня в машине, — ответил на это гость, — два крутых лба. Достойные люди. В городе Котласе демократы чертовы попытались помешать цивилизации. Знаешь, где они? В больнице!

И Неунывных принялся пронзительно хохотать.

— Вы не представляете, к чему это приводит! — сказал Мощин.

— Представляю, как не представить! — ухмыльнулся гость. — На месте Москвы — уже грязевые озера. Аромат, скажу тебе! Будем создавать грязевой курорт, блин. Японцы приедут.

— Жалко столицу.

— Ты мне лучше скажи, у тебя продукт кончился или какая-то сволочь формулу разгадала?

— Не скажу! — мужественно ответил Мощин.

Неунывных покачал головой и вынул из внутреннего кармана еще один конверт. Положил его на расстоянии вытянутой руки от главы города и произнес:

— Я пока пряником тебя обрабатываю. Смотри, возьмусь за кнут, будешь бедный и больной.

— Но у меня копыта отросли!

— А что, плохо? Я сам на копытах, понимаешь, хожу, рога только утром спилил. И что? Говори имена моих врагов, блин!

— Нет, я не могу взять на себя ответственность за гибель города и государства в целом.

— Понимаем, — сказал Неунывных и потянул к себе конверт. Другой рукой подхватил второй конверт, который лежал совсем уж близко, от Мощина.

— А сколько тут… всего? — проговорил глава города хриплым от страха и волнения голосом.

— Всего кусок — тысяча баксов. Считай, закончишь крышу и еще останется на ботинки внучку.

— У него тоже копытца! — Слезы показались на глазах Мощина.

— Цивилизация требует эволюции, — туманно заметил делец. — У тебя выбора нет. Или ты остаешься без денег, весь в синяках и переломах, или ты сотрудничаешь с цивилизацией. Проведешь отпуск на Канарских островах, отдышишься. Наши все там отдыхают.

Страшно было Мощину. Но он понимал, что не сможет противостоять организованной цивилизованности, у которой телохранители в «мерседесе». Бессмысленна борьба с прогрессом.

— Кружок юных химиков, — признался он. — В школе № 2. Петряновцы-соколовцы. Во главе их — профессор Минц. Старый, но подлый. Стоит на пути цивилизации. А вы мне переизбрание обеспечите?

— Мы за своих горой стоим, — сказал Неунывных. — Не дрейфь, кореш!

Разумеется, Мощин никому бы не позволил так к себе обращаться, но в тот момент его охватило сладкое чувство принадлежности к могучему миру организованной цивилизованности.

— Если что, то всегда отмоем, — нежно закончил Неунывных. — Мы таких вытаскивали!.. По пять трупов на шее и миллиарды долларов. А в результате — все их уважают.

— Но я не хотел бы, чтобы наши отношения…

— Ну ты и тюфяк! — с добрым юмором ответил гость. — Скажи теперь, как покороче к той школе пройти.

— По Лермонтовской, потом повернете на Советскую… А детям ничего не будет?

— А что им может быть? Не переживай. Ты о себе думай. А Минца мы где возьмем?

— Пушкинская, дом 16, — быстро сказал Мощин и постарался все сразу забыть.

— Все! — подытожил Неунывных — Начинай рассыпку! Зови дворников.

Что Мощин и сделал. Хотя ему было душевно тяжело. Он, правда, утешал себя тем, что с копытами и рогами жить можно, даже интересно.

О приезде в город «мерседеса» и сопровождающего его самосвала юным химикам было известно.

Они не могли поверить в то, что Мощин сменит свои позиции, но об этом их предупредил профессор Минц.

Дети не хотели вступать в конфликт с приезжими, но, когда в школу с переднего входа вошли два телохранителя с резиновыми дубинками в сильных руках и стали допытываться у гардеробщицы тети Дуси о том, где скрываются юные химики, они поняли, что пути к миру нет.

Тетя Дуся сначала пыталась сопротивляться, но ее ударили дубинкой по лицу и кулаком в поддых. Тетя Дуся начала плакать, но детей не выдавала.

Малыши разбежались по классам, преподавательницы заперли двери.

И тут на лестничной площадке возле гардероба неожиданно появились юные химики. Впереди — совсем маленькая, но талантливая девочка, за ней — ее юные друзья во главе с Русланом.

Все держали в руках опрыскиватели, сделанные из обычных садовых леек.

— Отпустите тетю Дусю, — сказала девочка.

— Ага! — закричал Неунывных. — Вот они, юные, блин, химики!

— Последствия будут ужасны! — закричал в ответ Руслан, увидев, что вся троица бежит к нему, размахивая дубинками.

Но кто остановит цивилизованного бандита?

Никто, казалось, их не остановит. И даже профессор Минц, который бежал сверху по лестнице, чтобы встать между детьми и нападающими, не успел ничего сделать.

За три шага до юных химиков бандиты остановились. Не по своей