«Химия и жизнь». Беллетристика. 1995-2004 - Юрий Романович Охлопков

Мощин был зол на фирму «Ауди», которая выпускает такие негодные автомобили, на глупого шофера, на черную грязь, на плохое уличное освещение, на машины, которые, проезжая, обдают его черной грязью, на молодежь, которая не уступает дороги, на жену, которая не ждет его обедать…

Жена не ждала его обедать. У жены было горе.

Она ждала мужа, чтобы поделиться этим горем.

— Ксюша Герасима привезла! — заплакала она, увидев на пороге мокрого, несчастного, осунувшегося мужа. — С утра доктора надо вызывать!

— Что еще? — Мощин уселся на стул в коридоре. Дорогой был стул, из итальянского мебельного гарнитура.

— У них в садике эпидемия, — ответила жена, — но такая страшная, что даже нельзя сообщить.

— Опять бабские сплетни, — поморщился Мощин и пошел на кухню, забыв раздеться. — Покормила бы…

— Ты что не разуваешься! — закричала вслед мужу Мощина. — Мне опять за тобой подмывать? По колени промок!

На крики из комнаты выбежал, постукивая копытцами, милый ребенок Герасик.

— Это что еще за мода? — спросил Мощин, стягивая мокрый ботинок. — Сейчас же сними!

Ботинок у Мощина стягивался с трудом — настолько одеревенела, закостенела от мокрого холода нога.

— А у Нинки из младшей группы копыта зеленые, — сказал Герасик.

Мощин хотел было накричать на внука, и на жену, и на дочку — на всех, кто занимается чепухой, когда человеку так плохо, но тут наконец его ступня выскочила из мокрого ботинка, и оказалось, что она очень похожа на копыто.

— Еще этого не хватало! — сказал Мощин. — Где мои шлепанцы?

Жена кинула ему шлепанцы — она была недовольна.

Мощин решил не говорить жене о своих копытах. Он знал, что она скажет. Поэтому кое-как надел шлепанцы и пошел в туалет, но по дороге один шлепанец потерял, и жена все заметила. И крикнула ожидаемое:

— Козел, ну прямо козел!

— Ты на своего внука посмотри, — сказал городской голова. — А уже потом обзывайся.

Жена начала рыдать. Внучок тоже начал рыдать.

Открылась дверь, в квартиру вошла дочка.

— Эй, что за лужа? — закричала она с порога.

Все стали смотреть на лужу — оказалось, что это не лужа, а киселеобразная, черного цвета, масса из ботинок и сапог.

— Запах — фосгенный, — решила дочь.

— Нет, — сказал Мощин, — пахнет талием. Его соли!

— Я же тебе говорила, оставляй обувь на лестнице! — крикнула жена. (Хотя она говорить этого не могла: даже в их элитарном доме все равно через две минуты все украли бы.)

— У нас, — сказала дочка, раздевшись, — сегодня первый этаж конторы пополз. Опустился, понимаешь, весь дом на этаж. Кто с первого этажа остались в живых, к нам переселились. Представляешь, какая толкотня началась!

— Почему мне не докладывают? — совсем уж рассердился Мощин. — Сейчас же еду в Гордом. Я им покажу!

Тут зазвонил телефон.

Звонил начальник пожарной команды. Сообщил, что площадь Землепроходцев осела на метр. Что делать?

— Сейчас буду! — крикнул Мощин. — Высылай за мной пожарку!

— Они все без резины стоят, — ответил начальник пожарной охраны. — Резину у них съело.

— Ничего, — упрямо возразил городской начальник. — Пешком дойду. Я им покажу! Я все поставлю на место!

Он попытался натянуть на копыта ботинки, но ничего не получилось.

Дочь смотрела на потуги отца равнодушно.

— У нас, — сказала она, — есть такие, которые потеряли ноги и ползают.

— Как так ползают? — спросил внучок. — На животиках?

— На санках, — ответила его мама.

— А то у нас две девочки в садике на животиках ползали… — И мальчик заплакал.

Но взрослым не было до него дела, потому что вдруг погасло электричество. Стали искать свечи. Мощин все грозился уйти на голых копытах, а жена говорила ему:

— Не смей, Леонид, потеряешь ноги, новых не будет. Кости не восстанавливаются, я тебе как учитель начальных классов говорю.

— Папочка, не ходи! — присоединилась к ней дочь. — Мороз двадцать градусов, копыта отморозишь!

Но Мощин не послушался. Он вырвался и побежал, стуча копытами, вниз по лестнице.

К счастью, не он один был сознательным гражданином. У дверей, на черной грязной речушке, покачивалась спасательная надувная лодка желтого цвета. В ней сидел профессор Минц в дождевике.

— Что делать? — крикнул Мощин от дверей.

— Садитесь! Поплывем, будем принимать меры.

Профессор Минц уже не казался Мощину таким отвратительным, как недавно. Приятный профессор, отважный.

— Какие меры? — спросил Мощин. Надувную лодку понесло вдоль по Пушкинской улице.

— Кружок «Юный химик» имени Петрянова-Соколова, — загадочно ответил Минц, энергично гребя по скользкой дороге.

Но путешествие, начавшееся так славно, чуть не закончилось трагедией.

Лодка попала в поток черной жижи, стремившийся к реке Гусь. Потребовалась вся сила и сноровка немолодого профессора, чтобы лодку не смыло в реку, которая также вскрылась ото льда и несла к Белому морю свои черные непрозрачные воды. Тяжко воняло.

— Постарайтесь не дышать! — приказал профессор Мощину, и тот прижал к носу рукав. Стало немного лучше. Сквозь ткань Мощин строго крикнул:

— Смесь совершенно безопасна!

— С чем вас и поздравляю, — ответил профессор.

— А скажите, откуда у Герасика копыта? — спросил Мощин.

— Оттуда! Помолчите, вы мне мешаете грести!

От реки Гусь, скользя, падая и отчаянно крича, бежало несколько любителей подледного лова. С ужасом Мощин увидел, что из реки к ним стремятся щупальца непонятных чудовищ. Это походило на американский фильм ужасов.

Вот одно из щупалец дотянулось до старика в дохе. Старик стал отбиваться удочкой.

— Что это? — закричал Мощин.

— Возьмите пистолет. Он у вас под ногами! — отозвался профессор.

— Но что это? — повторил вопрос Мощин, шаря в поисках оружия.

— Стреляйте! Это водоросли! — крикнул профессор.

Мощин стал стрелять и, стреляя, все более входил в раж. Водоросли не пострадали, но нескольких рыбаков ему удалось подстрелить.

Патроны кончились. Мощин запустил пистолетом в щупальце, а профессор укоризненно произнес:

— Не по-хозяйски себя ведете. Пистолеты на улице не валяются.

Он вытащил из кармана маленький, но мощный электромагнит и притянул пистолет к себе в карман.

Они пересекли грязевой поток и взяли курс выше по склону.

Там, на суше, им пришлось бросить надувную лодку, и они побежали задними дворами, где еще лежал снег. Его белизна выгодно отличалась от черной грязи. Даже Мощин наконец проникся этой здравой мыслью и сказал:

— А может, зря мы так чистим, дорогой мой человечище?

— Поздно раскаиваться. Вас предупреждали, а вы не вняли. Теперь вся надежда на петряновцев-соколовцев.

— На кого?

— Не отставайте!

Они подбежали с тыла к трехэтажному кирпичному зданию. Мощин, который никогда не ходил по дворам, не сразу сообразил, что это — средняя школа № 2.

Задняя железная дверь была закрыта.

Минц постучал в нее три раза, потом, после паузы, еще два.

Дверь приоткрылась. Мощин ожидал увидеть в щели человеческое