«Химия и жизнь». Беллетристика. 1995-2004 - Юрий Романович Охлопков

где-то на уровне пояса и чувствует себя в безопасности — мол, еще есть время. Раньше, до изобретения нимбов, бывали случаи, когда пациенты-европейцы сходили с ума от страха неминуемой мгновенной смерти — и Переливание сводилось фактически к вселению свихнувшегося разума в здоровую клон-форму. В результате получалось так, что больного успешно излечили, скажем, от саркомы, но ценою безнадежного безумия.

— Не вижу предмета для спора, — ехидно поставил меня на место Камбэ. — Согласно инструкции вам следует немедленно снять пациента со стола и ждать сигнала о готовности в операционной.

Что же, он совершенно прав. Не говоря более ни слова, я направился к лифту и через две минуты был у стола.

Поддон выкатился из магнита, и больная неуверенно сползла с него, меня пока не видя. Лицо ее было бледно, следы решительности совершенно исчезли, губы нелепо дрожали.

Но вот ее глаза остановились на мне, она пискнула и попыталась прикрыться руками, но не смогла: ведь ей приходилось опираться хотя бы одной рукой о стол, потому что, имея ногу с ложным суставом, не только стоять нельзя, но и опираться-то на нее больно. Кое-как совладав с губами, она прохрипела:

— Как?.. Какого черта? Как ты попал сюда? — Она постепенно овладевала своим голосом. — Что за издевательство!

Я быстро накинул на нее синий стандартный халат и предложил успокоительного.

— Я ваш врач, уважаемая Нателла Юрьевна, — произнес я. — Меня зовут Михаил Владимирович. — В ответ на это она гневно сверкнула на меня глазами и промычала что-то неодобрительное, не отрываясь от стакана. — Успокойтесь, пожалуйста, не надо сердиться и кричать. Произошла небольшая техническая заминка. Через несколько минут систему наладят, и мы сделаем повторное сканирование.

Нателла Юрьевна торопливо допила, икнула и непонимающе воспроизвела:

— Повторное сканирование… Повторное — что?

— Повторное сканирование. Ваша клон-форма в полном порядке, просто нужно повторить процедуру еще раз.

— Ну нет, больше в этот железный ящик я не полезу! Я и так чуть не умерла там. Ни за что! — говорила она уже без истерики, решительность явно вернулась к ней. — Вы все обманывали меня, я не представляла, что это так страшно! — И затем ее лицо исказила гримаса внезапного понимания: — Так это нарочно?

Тут запищал сигнал внутренней связи. Я поднял трубку. Это был Накаяма-сан.

— Михаиру-сан, прошу вас немедленно пройти в пультовую, — сказал он.

Тем временем пришедшая в себя больная явно намеревалась развить начатую тему.

— Сядьте пока в кресло, отдохните, — приказал я разгневанной пациентке и быстро покинул операционную, не дав сказать ей более ни слова.

Явно надвигались какие-то новые неприятности.

Накаяма-сан был краток. Оказывается, неполадка произошла непосредственно в пультовой при приеме подтверждения о переливании. Само же переливание прошло успешно, клон-форма в сознании, медсестры Леночка и Вера проводят ее первичную санитарную обработку, успокаивают. Через десять минут дежурный врач, то есть я, должен прибыть во вторую операционную, чтобы официально приветствовать выздоровевшую и проводить ее к выходу.

Оба оператора уставились на меня. От меня ждали решения, и быстро. Я попытался собраться, но вместо солидных и осмысленных слов вдруг выдавил из себя:

— Получается… нехорошо.

— Совершенно верно, — подхватил Камбэ, — Яриката под угрозой. Я полагаю, что самым естественным решением было бы то, если бы вы, Михаиру-сан, немедленно отправились в операционную, поместили бы больную на стол — как будто для повторного сканирования — и затем выполнили бы свой долг.

— Я понимаю, что это самое простое, — с досадой ответил я, — но беда в том, что она передумала! Поверьте мне, теперь ее и втроем на стол не уложить, несмотря на ее ложный сустав!

— У вас осталось мало времени, Михаиру-сан, — произнес Накаяма, который до того стоял, отвернувшись к пульту. — Мы понимаем, что вы не станете уклоняться от выполнения своего долга, от этого зависит судьба данной клиники и всего проекта. Мы, со своей стороны, также сильно огорчились бы, если бы возникла столь неэтичная и… нецивилизованная ситуация и было бы допущено отклонение от должной Ярикаты.

Плохо дело. Раз дошло до таких длинных и изысканных выражений, плохо дело! Это ультиматум. Надо знать японцев и их манеру изъясняться. Конечно, они пойдут на нарушение всех соглашений и прикончат ее, больную, сами. Вон Накаяма уж и пальцы разминает, блюститель высшей этики, мастер старинного искусства душителей нодо-симэ. Яриката важнее, конечно. После этого клиника будет закрыта, и навсегда. Даже если ничего не просочится нашим властям, японцы сами эвакуируют клинику ввиду того, что и последняя попытка облагодетельствовать иностранцев натолкнулась на их, иностранцев, этическую неподготовленность и нецивилизованность.

Я решился.

— Ждите меня, — сказал я операторам, — я, кажется, придумал, как ее уговорить. — И быстро прошел в операционную.

Она сидела в кресле, придерживая на груди жалкий больничный халат и упрямо выставив подбородок. Свободной рукой она держала пару костылей. Откуда она их взяла? Должно быть, лежали под каталкой, догадался я.

— Идемте со мной, — сказал я вполголоса и крепко схватил ее за руку. — Я провожу вас, спустимся на лифте в приемный покой. Ваша одежда еще там, только давайте побыстрее.

Она послушно подхватила свои костыли и устремилась за мной к дверям в коридор. Так, в коридоре камер наблюдения нет, так что операторы нас не видят. Теперь к лифту, скорее. Где же этот чертов рычаг? Ага, вот он. Я выжал рычаг аварийного открытия дверей, которые тут же бесшумно разъехались в стороны. Пациентка оказалась очень легкой, наверное, не более сорока килограммов. Она потеряла равновесие совсем быстро, без борьбы. Меня почему-то задело то, что на сей раз она не издала ни звука и молча провалилась спиною вперед, в шахту лифта, не сводя с меня расширенных в изумлении глаз. Костыли она выпустила из рук, как только я ее толкнул, и теперь они нелепо раскинулись на линолеуме. Ну а лифт, он как был, так и остался на первом этаже — на тридцать метров ниже…

Камбэ-сан закрыл лифтовые двери и вывел меня из оцепенения похлопыванием по плечу. Личико его сияло.

— Дорогой Михаиру-сан, вы выполнили свой долг! Наши сомнения оказались необоснованными. Позвольте сказать, что сегодняшнее происшествие заканчивает испытательный период для Клиники переливания в Полуденном Кондасе. Вы доказали, что европейцы способны на ясное осознание своего морального долга, способны следовать Яри-кате Накаяма-сан и я намерены сегодня же направить предложения о передаче технологии переливания в руки местного персонала. Понимаете? Впервые за пределами Японии! Я не удивлюсь, если вы, Михаиру-сан, будете рекомендованы на должность директора.

Камбэ говорил что-то еще о том, что он-де прекрасно знаком с этическими основами русской культуры, что это прекрасные основы, что он