Великая и Святая Русь - Борис Львович Васильев

9

Для поездки на Утес Рыбья Кровь отобрал восемнадцать человек, вернее, не столько отобрал, сколько немного сократил вчерашний отряд: из женщин разрешил ехать с ними лишь Милиде и Квино, хотел поразить утесцев красотой варагесок, не возражал и против шестерки лучников Рагинара. В качестве подарков взял несколько бурдюков с ячменным вином, немного колбас и побольше пирогов с самой разной начинкой – по опыту знал, как самые суровые воины скучают по чему-нибудь вкусненькому. Попытался также купить у своего тестя пару дальнобойных луков для хазар, на что тот протестующе замахал руками и вручил зятю эти луки без всякой оплаты. Остальных восьмерых хазар Дарник попросил в дополнение к кистеням вооружить метательными сулицами.

Так и выехали, ощетинившись всевозможным вооружением, а толстые зимние одежды намекали еще и на наличие под ними боевых доспехов. Пока князь со товарищи навещали ромеев, Агилив разослал во все стороны дальних дозорных, и один из них обнаружил селище дарникцев. Поэтому к Утесу направились не через морское побережье, а напрямик в сопровождении дозорного-проводника.

Ничего толкового на расспросы князя проводник ответить не мог, мол, просто увидел на высокой скале дым и повернул назад в Варагес, так что Дарник до конца не был уверен, что это именно их Утес. Снежная шуба так накрыла все вокруг, что обнаружить какие-то знакомые места не представлялось никакой возможности. Тем не менее с каждой новой верстой Дарник испытывал все большее беспокойство. Вчерашние сомнения вновь охватили его. Он почти был уверен, что один, а то и оба его сына мертвы, а остальные если и живы, то наверняка погрузились в полную зимнюю апатию, когда ничего не хочется делать, а лишь по самому малому обеспечивать себя теплом и пропитанием.

Единственное, что немного утешало его, так это тайник в его княжеской двуколке, о котором не знал даже Корней. Двуколка имела тонкое двойное дно, в котором хранилось пять мечей и пять клевцов – оружие вовсе не наградное, а так, на всякий случай, ведь нередко в пути к княжескому поезду приставали юные беглецы из селищ, мечтающие о военных походах, вооруженные лишь одним топором или толстой дубинкой. Не станешь же для них забирать клевцы у собственных гридей? Для Варагеса, где любой металл являлся большой ценностью, это было настоящее сокровище. Сколько можно пользоваться подачками Агилива? Да и хазарскую декархию как следует вооружить тоже не мешает. Оставалось только надеяться, что его двуколку гриди не пустили на дрова.

Наконец навстречу стали попадаться как будто знакомые места, и скоро Рыбья Кровь уже не сомневался, что они на верном пути. Вот проводник остановился, указывая, на каком месте он вчера остановился, и повернул обратно. Впереди на взгорке дыма видно не было.

– Да, это Утес. Ты молодец! – похвалил Дарник проводника и дальше поехал уже впереди своего небольшого отряда.

Уже видно стало сторожевое гнездо, устроенное на одинокой сосне сбоку взгорка, и малый каменистый вал, закрывающий доступ наверх, а тревоги по-прежнему никто не подымал. А может, чума их скосила, подумал Дарник. Но нет, какое-то людское движение наверху вала появилось. Никем не остановленные конники приблизились к подножию взгорка, откуда наверх вела хорошо протоптанная тропа. Только тут зазвучало железное било, и к каменистому валу высыпало два десятка парней, хоть и без доспехов, но с мечами и сулицами.

– Стоять! Ни шагу дальше! – заорал обладатель самой громкой глотки, гридь Багро. И в сторону всадников полетела сулица, впившись в землю прямо перед конем Милиды, что ехала рядом с князем.

Дарник подал знак, и отряд остановился. Сам он не спешил что-либо объявлять. Снял шапку и просто сидел верхом, не двигаясь.

– Князь Дарник! Князь Дарник, – испуганно прошелестело по шеренге утесцев.

– Вот так на! Княже! – Через вал перебрался Свирь и помчался в сторону своего хозяина. Толпа словен возросла – вот уже и женщины тянули шеи из-за каменной насыпи.

– Это твои люди? – Свирь взял княжеского коня под уздцы и настороженно покосился на чужаков.

– Мои, – коротко объявил Дарник, и хазары с тервигами двинулись цепочкой следом за ним в селище.

– А мы уже и не чаяли! – К княжескому коню подбежал и пошел рядом Грива.

Среди женщин стояла Видана и больше смотрела не на Дарника, а на Милиду и Квино. Кругом раздавались приветственные возгласы:

– Слава князю!.. Один пошел и все сделал сам!.. Нигде не пропадет!.. А исхудал-то, а исхудал-то!.. Несладко, видно, пришлось!..

О чем это они, недоумевал Рыбья Кровь. В глаза бросился хмурый, неулыбчивый Корней.

– А это кто?.. Кто?.. Откуда?.. – спрашивали Дарника гриди и смольцы о его гостях.

– Это мои новые ополченцы. По-словенски почти не говорят, так что вы с ними полегче, полегче, – распорядился князь, слезая с коня.

К нему бросились сыновья:

– Тятя! Тятя!

Тур прижался к отцу, Смуга по-мужски сдержанно стоял рядом и недовольно дергал слишком «нежного» младшего брата за одежду. Оттеснив Милиду, они пошли рядом с князем. У Дарника на глаза навернулись непривычные слезы, он как бы случайным движением руки смахнул их.

На ржание варагесских лошадей ответило ржание утесских коней.

– Значит, не всех лошадей съели? – спросил-похвалил князь Гриву.

– Не, только двух, и тех хромых, – отозвался тот.

За истекший месяц в пещерном селище, по крайней мере сверху, мало что изменилось. Снег все накрыл гладким одеялом, наполнив все вокруг особой зимней пустотой. В дальнем конце селища Дарник отметил скопление повозок и двуколок, похоже, там все тоже было цело.

Хазары и тервиги получили хороший урок гостеприимства у ромеев, поэтому держались настороженно, сбившись в одну кучу. Только Милида отважно следовала за мужем. Квино держалась возле Янара.

Вместе с хозяевами они все спустились во двор-яму и чуть приостановились.

– Твои ополченцы с нами пойдут, или их отдельно кормить будем? – захотел уточнить Грива.

– Все со мной.

Воевода отдал распоряжение женщинам готовить пир в трапезной, а сам повел гостей в гридницкую. Внутри изменений действительно было больше, чем снаружи: целая цепочка новых камор, да еще большая трапезная и гридницкая. Но все было пропитано невыносимым запахом копоти, свежевыделанных кож и сырости. Корней по-прежнему держался позади всех, не стремясь подойди к князю. Что-то тут было не совсем в порядке, только нельзя было понять, что именно. Это вызывало легкое беспокойство.

Князь занял главное место, находящееся в глухом торце гридницкой, слева пристроились сыновья. Дарник знаком указал Милиде и остальному отряду сесть сразу за ними. Все остальные места на широких деревянных лежанках вдоль стены напротив гостей заняли гриди. Как отметил князь, другие смольцы, кроме Виданы, в гридскую не пришли. Стало понятно: гриди за время его отсутствия взяли власть в свои руки.

Когда все расселись, возникло неловкое молчание.

– Есть ли потери?

– Умер от горячки Твердята, – доложил Грива. – Остальные все живы.

Для Дарника это была приятная новость – не надо будет сталкиваться больше с открытой враждебностью покалеченного воина.

– Надия родила девочку, назвали Первуной, – вставила про свою женскую ватагу Видана.

Вдова полусотского села рядом с Гривой, причем очень сильно к нему придвинувшись, стало быть, теперь он ее муж. Ну что ж, тем лучше.

– Это твоя жена или наложница? – кивнул на Милиду гридь Радим самый известный ходок по женской части.

– Жена. – Дарник счел нужным дальше не распространяться.

– А эта? – хищно глянул на Квино Радим.

Князь не ответил, только строго посмотрел на него, и сообразительный Радим тут же выразительно замахал руками, мол, я все понял, прости дерзкого. По шеренге гридей пробежал легкий смешок.

– А это все твои новые родственники? – чтобы что-то сказать, спросил про спутников князя Грива.

– Я же говорил: это мои новые ополченцы.

Снова повисло молчание.

– Почему вы не спрашиваете: где я был, что делал? – нетерпеливо заметил Рыбья Кровь.

– Так ты ж сам говорил: пойдешь расширять наше княжество, – напомнил воевода. – Вот и сходил, привел новых ополченцев. Чего тут спрашивать?

Корней по-прежнему находился в дальнем углу и молчал.

– Хорошо, тогда давайте все к трапезе. – Князь решительно встал.

В трапезную пошли подземным проходом через несколько жилых камор, едва освещенных тонкими лучинами, воткнутыми в стены. Уже входя в трапезную, Дарник позади себя услышал тонкий мужской вскрик.

– Что там? – сердито спросил Дарник у Свиря. Тот метнулся по проходу назад.

Все уже расселись за столом, а оруженосца все не было.