Великая и Святая Русь - Борис Львович Васильев

раз подряд не перезаряжая, – объяснял оружейник. – На десять у меня не получилось, только на три, – он аккуратно вложил в арбалетный короб три болта с двухгранным наконечником и кожаным оперением.

Собравшиеся вокруг бортичи освободили место для стрельбы и поставили в полусотне шагов мишень в пол-человеческого роста. Ратай опер ствол арбалета на специальную подставку-полукопье и трижды выстрелил. После каждого выстрела он, уперев ствол арбалета себе в грудь, специальным рычагом одним движением заводил тетиву в зарядное положение и нажимал курок. Все три болта вылетели из арбалета с частотой лучных стрел и достаточно точно попали в цель. Впечатлен был не только князь, но и Карикос.

– Сколько таких штук у тебя? – поинтересовался Рыбья Кровь.

– Пока только пять.

Дальше были показаны другие придумки чудо-мастера: камнемет со стальным луком, который действительно стрелял в полтора раза дольше княжеских, клевец с малым шипом, приделанным к плоскому бойку, им было еще удобней, чем большим клювом, зацепить лезвие меча противника, дабы выбить его из рук, железный шар с четырьмя заточенными вершковыми шипами – сильно раскрученный на длинной металлической цепочке шар своими шипами мог рвать все живое, включая кожаные щиты, толстые ватные кафтаны и даже кольчуги.

И снова, чем больше Дарник слушал Бортя, тем меньше чувствовал себя князем, и это уже начинало его раздражать.

– А не пора ли навести в нашем стане больше порядка, – как бы невзначай вставил он, дождавшись перерыва в словах наместника.

– Хорошо, хорошо, обязательно, – пообещал Борть. – Только сначала давай моим липовцам сделаем небольшой смотр.

– Хочешь устроить боевые состязания?

– Это в другой раз. Сперва только смотр. Надо чтобы ты кое-кого наградил. По дороге сюда пять человек точно заслужили медные фалеры. И будет хорошо, если они получат их из твоих рук.

Против этого трудно было возразить.

– Давай тогда сюда и шестого – Потепу. Мне понравилось, как он действовал вчера на биреме.

– Как скажешь, – легко согласился толстяк и призвал всех липовцев как следует привести себя в порядок и построиться.

Зрелище получилось замечательное. По одну сторону ровного поля за пределами лагеря выстроились под Рыбным знаменем (подарком князя) ровными прямоугольниками двести пятьдесят липовцев, где-то за ними прятались еще три ватаги новичков-союзников и два десятка мамок, а по другую зрительской толпой расположились дарникцы, включая варагесцев и ромеев, которые уже довольно смело перемещались по всему словенскому стану.

Липовские ополченцы и бойники производили впечатление не только на тервигов и ромеев, но и на сильно поизносившихся княжеских гридей. Все в хороших одеждах, вытянувшиеся во весь рост, четко выполняющие команды своих полусотских. То, что с ними были не столь бравые новички и жены старших бойников, придавало всему их войсковому составу особую уверенность и завершенность – не на двухдневную разведку выехали, а сами готовы решать, кого к себе принимать и как себя вести.

Рыбья Кровь зачитал список награжденных (когда только писарь Бортя успел его подготовить!) и вручил все шесть медных фалер под одобрительный железный оружейный стук бортичей. Каждого из награжденных приветствовал еще и звук медной трубы.

Едва князь вознамерился удалиться, как труба зазвучала вновь, и к нему подошел Борть.

– Хочу речь сказать. Ты, князь, позволишь? – Наместник весело глянул на Дарника.

Получив разрешение, Борть подался чуть в сторону и встал так, чтобы быть всем видимым, и повелительно поднял руку. Всё вокруг смолкло. К наместнику подошел оруженосец и вручил ему большую шкатулку.

– Мы находились в пути почти месяц, – начал Борть. – Очень печальным было наше путешествие. Могил и непогребенных костей видели больше, чем живых людей. У нас была только одна цель: найти князя Дарника. И вот мы его нашли. Вы знаете, что князь Дарник очень любит награждать своих воинов и воевод серебряными и медными фалерами. Когда-то, лет пять назад, мы, его старые соратники, попытались его самого наградить серебряной фалерой. И знаете, что ответил князь Дарник? Он сказал со своей известной всем скромностью: увы, я достоин лишь золотой фалеры. И мы не просто так целый месяц скакали, чтобы найти его, а чтобы заодно привезти ему специально изготовленную в Липове золотую фалеру. Вот она. – И наместник эффектным движением достал из шкатулки золотую фалеру с пятью драгоценными камнями: четыре по четырем углам ее квадратной формы и пятый самый большой красный рубин в центре.

Борть отдал шкатулку оруженосцу и не поленился пойти вдоль строя воинов и зрителей, чтобы все могли рассмотреть редкую награду вблизи. Рыбья Кровь остался дожидаться его там, где стоял, ощущая себя словно вдруг выскочил голым из бани на всеобщее обозрение. Однако даже рассердиться на наместника за подобную выходку как-то не получалось. Толстяк вернулся назад и под приветственные крики вручил фалеру князю.

– Это еще не все, – продолжал Борть, жестом снова подзывая к себе оруженосца со шкатулкой. На этот раз он достал из нее новенькую княжескую корону: золотой обруч с двенадцатью острыми зубчиками. – Много лет назад липовским кузнецом князю Дарнику уже была изготовлена простая железная корона, покрытая золотой эмалью. Но время прошло, и теперь наш славный город вручает князю свою новую корону. Она называется: «Бери и владей нами».

Если кто из присутствующих плохо понимал словенскую речь, то жесты и драгоценные вещи говорили о смысле происходящего достаточно выразительно.

– И где ты, поросенок, всему этому научился, – сердито шепнул князь Бортю.

– Не кочевряжься, а бери и носи, – таким же шепотом отвечал ему наместник, надевая на голову корону.

Взрыв восторга и приветствий получился что надо.

– Это еще не значит, что я вернусь в Липов, – улыбаясь, сквозь зубы пообещал Дарник.

– А куда ты денешься? Конечно, вернешься, – еще шире улыбался в ответ Борть.

Когда возвращались в лагерь, князь, улучив момент, сказал рядом шагавшему наместнику:

– И все-таки еще раз тебе говорю: в Липов я не поеду.

– Тогда отдашь мне моего племянника, – невозмутимо ответил толстяк.

– Какого еще племянника? – сразу даже не сообразил князь.

– А все равно, что Смугу или Тура.

Дарник совсем как-то подзабыл, что действительно и Черна, и Зорька являлись двоюродными сестрами Бортя.

– И что ты с ним будешь делать?

– Не я с ним, а он со мной, – поправил наместник. – Ему, княжичу, править, а мне ему подчиняться.

– Но ведь ты корону привез мне, а не княжичам?

– А почему ты решил, что я привез только одну корону? – сказал и довольно рассмеялся наместник.

– А ну покажи! – не поверил Рыбья Кровь.

Борть сделал знак своему оруженосцу, и тот тотчас откуда не возьмись подал князю детскую золотую корону, мало чем отличавшуюся от новой короны Дарника.

– Ты меня сразил, так сразил, – честно признался князь, испытывая уже не досаду, а странное удовольствие от того, что нашелся кто-то, кто может так напрямую управлять и подшучивать над ним.

7

Удача, как и беда, не приходит одна. В тот же день, не успели дарникцы с бортичами как следует окружить свой стан малым земляным валом и «гнездами» из мешков с песком для колесниц с камнеметами, как к ним прибыли три всадника: одним из них был Корней, а два других – староста с помощником из Айдарского княжества.

– Вот, хотят поселиться всем городищем на нашей земле, – представил своих спутников Корней.

Городищу Петуну за истекший год дважды крупно повезло: сначала они сумели закрыться от чумы в своих стенах, соорудив на своей речке и ближней дороге глухие засеки, а потом во время осеннего пожара, возникшего по неосторожности хозяек и уничтожившего половину городища, потеряли не больше десятка коров и ни одного человека. В тесноте и скудости кое-как сумели перезимовать. В конце зимы до них, однако, добрался айдарский тиун с требованием выплатить полную подымную подать. Ничего не хотел слышать о том, что от пожара количество «дымов» в два раза сократилось. Возмутившись такой несправедливостью, петунцы прогнали тиуна, который, уезжая, пообещал после весенней распутицы непременно вернуться к ним с княжеской дружиной и как следует наказать за непослушание. А так как в Петуне сгорели не только дома, но и часть тына, то решено было, не дожидаясь княжеских гридей, перебираться на другие земли. Спустившись всем своим табором на юг, повстречали похоронщиков Корнея, который и обнадежил, что князь Дарник им в своем покровительстве не откажет.

– Много ли вас? И какая вам от меня нужна помощь? – спросил у переселенцев Рыбья Кровь.

– До пяти сотен народа и столько же голов лошадей и коров. А надо нам место