«Химия и жизнь». Беллетристика. 1995-2004 - Юрий Романович Охлопков

перед зеркалом и причесывал свои все еще густые волосы с редкой сединой — редкой ровно настолько, чтобы придавать ему солидность. И тут мелькнула мысль: «Вознаграждение. Позитивная развязка. Точно!»

Джек снова нырнул в игровой мир, хотя меньше чем через час ему надо было идти на обед… Ну ладно, забудем на время про психологический фон: почему Ксенон не передумал и все-таки сделал выстрел, и почему его никто не остановил. Да-да, это отложим на потом. А сейчас, именно сейчас, Джек хотел продемонстрировать Шейле некий способ, при помощи которого персонаж игры мог превратить негативную эмоциональную ситуацию в позитивную.

Сценарий остался все еще недоделаным, когда Джек выключил компьютер и слегка всклокоченный и вспотевший бросился к своему старенькому «датсуну». Он даже задумался над тем, что заставило его вспотеть — умственные усилия или же физические действия игрового персонажа, каким-то образом передавшиеся ему. Что ж пусть сценарий еще сыроват, зато уже есть нечто, что можно показать Шейле.

Теперь игра не заканчивалась в позорный для Ксенона момент — игрок, когда Ксенона охватывал стыд, слышал: «Поздравляю. Ты только что обнаружил один из ключей к этому игровому миру. Значит, ты готов подняться на следующей уровень». После этого сценарий мог развиваться по многим направлениям, но игрок — он же Ксенон — теперь уже понимал, что для победы в игре он должен побеждать других воинов только в честной схватке и глядя им в глаза.

Несомненно в таком виде игра понравится Шейле намного больше. Честно говоря, Джек тоже был удовлетворен: игра содержала эмоциональный контекст и заодно предлагала игроку позитивное вознаграждение, к которому он должен стремиться.

Прохладным предзимним вечером Джек ехал по улицам Эйс-Хай, где движение лишь недавно стало таким плотным и быстрым. В городке с десятью тысячами жителей уже зажглись огни, но звезды над головой сияли так ярко, что Джеку показалось, будто он видит небо своего игрового мира.

⠀⠀

Шейла ждала Джека в вестибюле «Римрока». Ее густые черные волосы были тоже, как и у Джека, слегка тронуты сединой: они аккуратно спускались на зеленую блузку, которую Шейла надела для сегодняшнего вечера.

— Надеюсь, я не заставил тебя ждать? — спросил Джек.

— Я тут всего минуту. Что, снова охотился на мастодонта?

— Разве я так плохо выгляжу? — улыбнулся Джек и пригладил ладонью растрепавшиеся волосы.

— Как раз наоборот. Ты похож на человека, которого озарило вдохновение.

— Спасибо А ты как всегда, выглядишь замечательно. Что семья?

— Все хорошо.

Джек поймал взгляд Элис Мерриуэвер. Элис — умелый менеджер «Римрока», чуть младше Шейлы и Джека, знала их обоих.

— Ваш столик уже готов, — приветливо сказала она. — Релленос сегодня бесподобны.

— Спасибо.

Они прошли следом за Элис к столику, за которым Шейла предпочитала сидеть, когда встречалась с клиентами. Если она приходила сюда с мужем Сэмом и четырехлетней дочкой Аидой, то они занимали другой столик. Профессиональная память Элис произвела на Джека впечатление.

Официантка Фрэнсис тоже знала Джека и Шейлу. Она принесла им тортиллы и салсу, не забыв, что Шейла предпочитает воду безо льда. Шейла заказала чили-релленос, а Джек — сборное блюдо, включающее и релленос. Еще они заказали графинчик фирменного красного вина, даже не выясняя, какого оно сорта, поскольку знали, что Элис предложит им вино замечательного качества.

— Итак, что у тебя есть для меня? — спросила Шейла, когда Фрэнсис ушла на кухню с их заказом, и макнула кусочек теплой хрустящей тортиллы в салсу. В «Римроке» готовили свою салсу, каждый день свежую.

Джек стал рассказывать о своем прорыве.

— Эмоции контекста. Мне удалось добиться, чтобы игра передавала игроку чувства, которые персонаж испытывает в своем мире, независимо от того, ощутит или нет игрок эти эмоции сам.

И далее Джек поведал Шейле о Ксеноне, его луке и о том, как он почувствовал стыд, когда, невидимый для вражеского воина, убил его с расстояния. И далее: честь воина — это сразиться с другим храбрым воином лицом к лицу!

— Царь Филандер! — рассмеялась Шейла.

Джек кивнул и тут же покраснел:

— Я изменю и это. Там еще многое следует улучшить.

— Нет. Оставь как есть. Большинство игроков этого не поймет. А те, кто поймут, получат особое удовольствие.

Джек немного застенчиво улыбнулся и стал снова рассказывать об эмоциональной реальности игры.

Фрэнсис принесла им вино.

— Фрэнсис, а где сегодня Гэри? — обратилась к ней Шейла.

Джек знал, почему Шейла любила разговаривать с клиентами именно за этим столиком Тут было спокойно уединенно и в то же время отсюда открывался приятный вид на зал ресторана: обшитые деревом стены, не темно, но и не слишком светло, вдоль стен — картины местных (до недавнего времени) художников, за столиками — преимущественно местные жители, чья внешность подкрепляла присущую ресторану атмосферу Юго-Запада. Другая причина, почему Шейла, как и Джек, любила этот столик, заключалась в том, что отсюда был хорошо виден Гэри Камминс, который здесь, в «Римроке», с октября по апрель каждый вечер со среды до субботы, играл на классической гитаре. Расстояние тоже было в самый раз: вполне, чтобы и слышать музыку, и вести деловой разговор.

Вот Шейла и спросила теперь о Гэри.

— О, так вы не знаете? — удивилась Фрэнсис. — Ему пришлось уйти. Он ведь ходит пешком, сами знаете. И в прошлую пятницу его ограбила и избила банда подростков. Было уже темно, хотя всего лишь половина шестого. Они сломали ему гитару.

— Какая подлость! — воскликнула Шейла. — Мерзкие трусы!

Джека тоже потрясла эта новость.

Еще десять лет назад Эйс-Хай был сонным шахтерским городком. Четыре года назад он стал раем для местных художников. А три года назад его «открыли». Вместо четырех галерей появилось сорок. Внезапно выросли шесть магазинов самообслуживания. Новые «тойоты» и «вольво» почти сравнялись по количеству со старенькими «фордами» и пикапчиками «шевроле», и на бамперах некоторых из последних уже красовались наклейки «Убей яппи для Иисуса».

Частные магазинчики, пять лет отчаянно пытавшиеся сохранить жизнь на Мэйн-стрит после того, как на шоссе появился универмаг (всего в полумиле от границы города, чтобы не платить городские налоги), в прошлом году разорились или лишились помещений, когда арендная плата подскочила в шесть раз.

Патриарх семьи испанских старожилов — за избиение мастерком городского инспектора — сейчас сидит в тюрьме, ожидая суда. Старик возводил в нижней части своего покатого дворика двухфутовую каменную стеночку, чтобы ливни во время летних гроз не смывали землю. А инспектор явился к нему с постановлением, требующим снести стену, потому что на ее постройку не получено разрешение.

Четыре года назад в Эйс-Хай никому и в голову не