«Химия и жизнь». Беллетристика. 1995-2004 - Юрий Романович Охлопков

И вновь долгое молчание. Он провел пальцами по вьющимся волосам, местами в них уже пробивалась седина. Все так же глядя в пол и покачивая головой, он заговорил:

— Мне сорок семь. Немало, а точнее много. А Нине только двадцать девять. И это… ну, то, о чем я хочу сказать, было очень давно, задолго до нашего с Ниной знакомства. И все — сейчас ничего такого уже нет: слишком поздно. Да, все уже позади, это — далекое-далекое прошлое. — Он сменил позу и продолжил: — Нет, конечно, к чему отрицать: она, Лана… да, ее звать Ланой… она позвонила мне три дня назад. Сначала трубку взяла Нина, и Лана дала отбой. В другой раз к телефону подошел я; мы поговорили минут десять, и я понял, что говорить нам, собственно не о чем. Кажется, она тоже это поняла; правда, зачем-то предложила встретиться как-нибудь на днях, но о свидании мы так и не договорились. А Нина, она, должно быть догадалась, с кем я беседовал, и вот теперь может счесть мое исчезновение логичным завершением того самого телефонного разговора. Понимаете? Дело в том, что… какой-то у нас сейчас плохой период: ночи мы проводим порознь, я сторонюсь собственной супруги, с утра до вечера на работе. В выходные, если по магазинам, то я в один, а она в другой. — Нодар помолчал и затем продолжил другим тоном: — Ваша помощь в этом деле ни к чему. Думаю, будет лучше, если я сам во всем разберусь, а тем более, если Нина поймет меня — то, что я хотел бы ей рассказать. И тогда мы сами сможем найти выход из создавшейся ситуации. Обязательно найдем, — повторил он как заклинание. А через некоторое время добавил: — Знаете, я совсем забыл вам рассказать. Вчера вечером я пытался дозвониться до дома, до Нины. Испробовал все таксофоны, пока не выяснил, что ни один не работает. Потом заходил в несколько квартир. Тут кстати, не у всех телефоны, у некоторых — спаренные, и в одной из квартир я так и не дождался когда линия освободится. Ах да что же я все об этом? — Он махнул рукой, и его пальцы на излете этого жеста ударились о батарею.

— Так о чем вы хотели мне рассказать? — напомнил я ему.

Нодар растирал ушибленные пальцы и некоторое время молчал, глядя на двери квартир, расположенные ниже нас. Затем повернул ко мне голову:

— Простите, у вас закурить не найдется?

Я пошарил в карманах и вынул непочатую пачку «Ротманса». Подал южанину. Тот быстрыми, нервными движениями сорвал прозрачную обертку, открыл крышечку и, пошуршав фольгой, достал сигарету.

— Я хотел рассказать вам об одной случайной встрече. Да, вчера вечером… Так вот. Спать тут ложатся рано, часов в десять улицы пусты, редко кого встретишь. Кажется, в большинстве спальных районов так. Вот и… К тому моменту я уже до предела был измотан этим происшествием, а тут еще ночь на носу — в общем, путешествие среди пустынных улиц меня окончательно доконало. Поэтому и обрадовался, когда из подъезда мимо которого я проходил, появился полноватый мужчина в летах с приятной наружностью. Не знаю, что на меня нашло, но я подошел к нему буквально как к родному брату, затеял беспредметный разговор, а затем выложил ему все, что тут со мной приключилось Да как будто что нашло! — Нодар покачал головой. Сигарета в его руке потухла, но на это он не обращал внимания.

— И что же мужчина? — напомнил я ему.

— А! В этом-то вся странность, — будто опомнился он и продолжил: — Когда я перешел к делу, то есть рассказал, что с самого утра не могу выбраться из этого микрорайона и уехать домой, точно непонятная сила меня тут держит, он, тот самый мужчина как-то странно взглянул на меня, усмехнулся и попросил разрешения пройти, поскольку я загораживал ему дорогу. И тогда со мной случилась прямо-таки истерика или что-то в этом роде. Я кричал, в чем-то его обвинял — человека, которого впервые видел, — требовал чтобы он меня отпустил домой. В конце концов я вцепился ему в ворот пальто и несколько раз основательно встряхнул… Черт знает, что я тогда испытывал… А тот мужчина, он спокойно, легко отстранился от меня и негромко сказал: «Значит, составишь компанию». И ушел. Преследовать его и выяснять смысл сказанного я был уже не в силах, постоял еще немного и отправился искать подходящее место для ночлега. И знаете, в тот вечер я так и не понял что он имел в виду, — будто пропустил его фразу мимо ушей Да, наверное и хорошо, что пропустил.

— В квартале живет тысяч десять человек, — сказал я. — По самым скромным подсчетам. Поэтому…

Нодар поднял на меня удивленный взгляд. Посмотрев в его глаза я замолчал.

— Я не подумал об этом, — тихо произнес он. — Но я знаю, где живет этот мужчина, знаю его дом и подъезд. Если покараулить.

— Да вы с ума сошли! Может, вам неделю ждать придется, может, больше. К тому времени от этого вашего барьера не останется и следа. Ведь столько времени прошло!

В ответ лишь легкое покачивание головы.

— Не понимаю. Вы что, хотите сказать, что барьер здесь давно? И надолго? Так? — ошарашенно спросил я.

И помню в этот миг подумал как хорошо, что я не разъезжаю по Москве. Только с работы и на работу по выходным — в близлежащие магазины или на рынок. Иногда к соседям. Известные тысячу раз проверенные маршруты. На них меня ничто не поджидает. Ничто, к счастью, не поджидает и здесь, в Черемушках. А ведь кто с уверенностью скажет что, оказавшись в чужом районе города, вы попросту не рискуете не вернуться обратно?

— Очевидно, барьер существует тут не один год, — тихо продолжил Нодар. — Я думаю, тот мужчина просто вышел подышать свежим воздухом Наверное, успел привыкнуть к своему положению примирился с неудобствами, научился их не замечать. Потому и не обратил на мою истерику никакого внимания. Не я первый, не я последний.

— То есть он здесь не один. Так?

— Скорее всего да. Я полагаю, здесь нас, — он выделил слово «нас», — наберется может, с пару десятков. Попадаем внутрь и всеми силами пытаемся выжить.

Он вновь замолчал. Молчал и я. За окном на большой скорости проехала машина, взвизгнула тормозами перед поворотом.

— Знаете, наверное, вам и в самом деле стоит поискать таких же, как и вы, — выразил я вслух то, о