«Химия и жизнь». Беллетристика. 1995-2004 - Юрий Романович Охлопков

— Полвосьмого, — ответил я и добавил как бы в оправдание: — Уже темнеет.

— Значит, вы уходите, — произнес он, помрачнев. — Значит, вы мне не поверили.

И тут я не выдержал.

— Конечно, не поверил! Это же форменное сумасшествие, все, что вы мне наговорили. Бред да и только! Я понимаю, вам сейчас нелегко, вы попали в серьезную переделку, действительно что-то необъяснимое Но это же не повод опускаться до такого! Надо искать, как вы предлагали сами, тех, кто тоже здесь застрял. Но уж не для того, чтобы стращать их своей внезапной религиозностью и призывать к покаянию. Ни один из них, я убежден, услышав вас, не разорвет на себе рубахи, и не воскликнет «Грешен, mea culpa[86]! Или, или! Лама савахфани»[87] Вы получите в ответ то же, что и в прошлый раз. И изгоем проживете оставшийся век, без семьи, без друзей, без крыши над головой.

И тут уже явно не вникая в мои слова, он вскрикнул — вернее, буквально выбросил из себя то имя, которое, судя по всему не давало ему покоя все эти два дня.

— Лана! — И опять: — Лана!

В наступившем затем молчании стало слышно, как едва гудит лампа дневного света пролетом ниже Я ожидал что после этого выкрика Нодара двери квартир распахнутся, на лестницу выскочат разгневанные жильцы и потребуют чтобы мы немедленно ушли. Странно: ничего не произошло. Только лампа по-прежнему тихо гудела пролетом ниже.

— Это Лана, — вдруг быстро заговорил Нодар. — Лана, она, Лана Броладзе, я уверен в этом! Почему же я сразу не понял?

Он умолк (к этим его внезапным паузам после эмоциональных всплесков я, кажется уже привык), но вскоре продолжил:

— Мы знакомы давно с той поры, когда еще учились в Тбилисском университете. Вместе учились, да по одной специальности — геологическая съемка, поиск и разведка. Вместе учились, вместе сдавали экзамены, затем, получив дипломы, вместе уехали в поле. Ах, поле! Палатки, песни под гитару у костра. Всегда вместе…

Опять пауза.

— А потом? — осторожно спросил я.

Он усмехнулся.

— «Потом» не было! Прошло не так много времени, и романтика кончилась. Куда-то все утекло, испарилось. Наше последнее свидание было просто омерзительным: взаимные упреки, оскорбления, больше ничего. В общем мы поклялись никогда более не встречаться. И не сдержали этого обещания. Прошло два года, я уже переехал в Москву, на новое место работы. Очень удачное, кстати. Появились деньги. Снял неплохую квартиру, затем купил машину, «Жигули». И в это время снова встретил Лану. Здесь, в этом микрорайоне. Слышите, именно здесь!

— Она тут жила?

— Мне так и не удалось это узнать. Она старалась поменьше говорить о себе и побольше спрашивать меня. Но все-таки кое-что вытянуть мне удалось. С прежней ее работой, там в Грузии, было покончено раз и навсегда. Лана подпала под реорганизацию, лишилась места и тогда решила искать работу в Москве. Приехала сюда, и вот, как в сказке, через месяц или два, столкнулась со мной. Да, ту ночь она согласилась провести у меня, а утром сказала, что готова остаться. Сказала, что слишком долго искала меня, чтобы потерять во второй раз.

— А Нина? — тихо спросил я.

В тот момент мне показалось что я запутался, Лана, Нина… К тому же — вечер, да еще не дома, а в другом районе, а точнее, в малоуютном подъезде чужого дома. Какой-то опять же чужой человек, излагающий нечто неправдоподобное. В общем, я почувствовал, что чертовски устал. А ведь еще надо было добираться на другой конец Москвы.

Все так, но одновременно с этим я чувствовал скорую развязку. Ведь не сумасшедший же он, этот кавказец Нодар, я как-то поверил — нет!

— Так что Нина? — повторил я.

Но он продолжал свое:

— С Ланой мы снова расстались История повторилась, вплоть до такой же заключительной сцены, что и в прошлый раз. Лана исчезла. И вспомнила обо мне лишь по прошествии еще десяти лет только позавчера. За это время я успел здесь, в Москве, сменить место жительства, познакомиться с Ниной, жениться на ней, порадоваться рождению наших детей.

— А кстати. Лана знает, что у вас есть дети?

— Э… она не спрашивала, но думаю догадывалась. Женщина, она всегда о таком догадывается, тем более кавказская женщина. И все же предложила мне встретиться Я что-то промямлил в ответ — в общем, мы так и не договорились. А на следующий день, то есть вчера, сам поехал сюда, на предполагаемое свидание. Почему именно сюда, не знаю. Может потому, что Лана не любит менять места наших встреч, а в Москве мы встречались лишь здесь, на моей прежней квартире. И кажется, она по прежнему верит в то, что мы созданы друг для друга. Или были созданы, — сказал он после паузы.

Пауза в очередной раз затянулась, но у меня уже не было сил прерывать ее. Я сидел на подоконнике и слушал.

— Лана верит, что каждый человек создан для кого-то другого, вполне конкретного, — вскоре продолжил Нодар — Да, как в той притче про грушевое дерево, помните? Но разве можно так просто поверить в саму возможность найти свою половину среди миллиардов людей? Даже поверив в любовь с первого взгляда, волей-неволей понимаешь: и десятка жизней не хватит, чтобы найти того одного-единственного. Найти и не ошибиться при этом. Вот в чем цель! Не спутать собственного зова плоти с шепотом другой души, души прежде бесконечно далекой, а ныне становящейся частью тебя самого. Поди отдели одно от другого — отдели, но и соедини: чтобы и плоть брала и душа принимала — будто сам с собой, или она сама с собой — какая разница! В общем, чтобы невозможно было отделить одного от другого. Чтобы то, что прежде считалось освященным небом, не оказывалось банальным брачным контрактом, срок действия которого пусть порой вся жизнь. И она, Лана, в это верит. И потому не отпускает меня. О Господи, — тихо вздохнул он. — Вот что я теперь понял, — спокойно продолжил Нодар — спокойно, медленно, точно цитируя отрывок из некой книги. — Есть такие места на земле где человек может встретить свою судьбу. Осколками утерянного рая зовут их люди. Только они, люди называющие эти места именно так, не знают или не понимают, что ожидание встречи порой может затянуться, ведь на небесах время не мерят днями, а сама встреча может оказаться непереносимой.