Невидимая библиотека - Мария Сарагоса

Тетя не сомневалась, что жизнь у детей, воспитанных на книгах, будет лучше, чем у их родителей, и искренне верила, что Республика навсегда покончит с невежеством. Письмо дышало бодростью, но я видела в нем только слово “библиотека”, оно казалось мне незримым автографом Лунного Луча.

Потом я снова вспомнила про Карлоса, который вскоре после моего возвращения куда-то ушел со своим докторским чемоданчиком. Я замерла, надеясь уловить какие-нибудь звуки из коридора, хотя и знала, что из своей комнаты не услышу, когда он вернется, – не услышу даже характерного скрежета, с каким он будет отпирать свою дверь. Но что за дело мне было до того, когда вернется Карлос? Я уснула беспокойным сном, наутро не чувствовала себя отдохнувшей, но списала это на необходимость всерьез подумать о своем будущем.

Глава 7

Первая траншея

Сентябрь 1932 года

Мы с Вевой мечтали, чтобы судьба наша была связана с Национальной библиотекой, но не знали, что для этого сделать. Как и в предыдущие годы, мы договорились выбрать одинаковые предметы. Тогда мы и узнали, что Хавьер Лассо де ла Вега будет вести книговедение и библиотековедение три часа в неделю.

По сравнению со старыми архивариусами, Лассо де ла Вега олицетворял современность. Он изучал библиотеки самых престижных европейских и американских университетов и представлял новое поколение библиотекарей, которых читатели интересуют больше, чем бумага. На его занятиях предстояло изучать историю книги, а также принципы библиотечного дела. Мы не сомневались ни секунды: нам хотелось принять участие в модернизации испанских библиотек.

Философ Фихте считал, что довольно стронуть песчинку, чтобы мир изменился, – ну или так говорил на лекциях Хосе Гаос[65], наш преподаватель философии в Центральном университете, – дескать, банальное событие может изменить ход всей жизни. Для меня такой песчинкой стал план будущего Университетского городка, который однажды показал Лассо де ла Вега:

– Городок будет похож на живое существо, части тела которого – факультеты.

Я не могла сдержать восторга и провела пальцем по широкому проспекту до вдохновленного американским Капитолием здания, где разместится актовый зал университета. Библиотека будет неподалеку. Лассо де ла Вега мечтал собрать в одном месте все университетские фонды, разбросанные по разным факультетам и зданиям еще с конца XIX века. Такая библиотека могла бы посоперничать с Национальной.

Правительство решило, что Университетский городок откроется в начале 1933 года и первым свои двери распахнет факультет философии и филологии, уже почти достроенный. Но прежде требовалось объединить книжные коллекции деканата, Королевской школы Святого Исидора, Учительской школы и Высшей школы дипломатии и перенести их в библиотеку факультета. А потому Лассо де ла Вега особое значение придавал искусству каталогизации. Кроме того, он попросил студентов поучаствовать в перемещении книг – конечно, под присмотром опытных библиотекарей. Мы с Вевой немедленно вызвались, нам не терпелось вступить в ряды стражей книг. В тот же вечер мы решили отпраздновать это и излили свои восторги на Эстрельиту.

– Подумаешь, новость, – отмахнулась та. – Да вы и так только о книжках своих талдычите.

Я с удивлением вдруг разглядела в клубах сигаретного дыма меж позвякивающих бокалов Ильдегарт и направилась к ней. Она обняла меня с горячностью, которую вряд ли можно было объяснить тем, что мы не виделись какое-то время. Мы обменялись новостями, Ильдегарт рассказала о своих политических приключениях, а я – о библиотечной практике. Когда я спросила, что привело ее в кабаре, Ильдегарт уныло ответила, что сопровождает мать, и махнула рукой в ее сторону. Сеньора Родригес Карбальейра беседовала с изящным молодым человеком, в котором я тотчас узнала Себастьяна. Он неопределенно помахал мне. Мать Ильдегарт глянула на меня и, кажется, не узнала. Она протягивала молодому полиграфисту какой-то сверток. Я улыбнулась. Итак, Себастьян все же не бросил Невидимую библиотеку – в свертке явно была книга. Я еще раз окинула взглядом донью Аурору, мне понравилась ее стрижка – короткий боб, вышедший из моды, но придававший ей бунтарский шарм. Затем я простилась с Ильдегарт. Та пристально посмотрела на меня, словно хотела сказать что-то важное, но промолчала.

Нашим первым окопом в битве против пыли, времени и небрежения стала библиотека деканата на улице Сан-Бернардо. Там я увидела Хуану Капдевьелье[66], директора библиотеки факультета философии и филологии. Я сразу ее узнала: именно ей Сойла Аскасибар передала сверток с книгой, когда мы с Вевой впервые пришли в “Лицеум”. Она выглядела так же решительно и бодро, как в тот день, и была окутана легким ароматом мандаринов. Вева тоже ее запомнила, а особенно то, как я на нее смотрела, и стала подтрунивать надо мной, едва сеньора Капдевьелье вошла в помещение своей птичьей походкой:

– Нашей практикой будет руководить твоя подружка. – И Вева пихнула меня локтем, а я пихнула ее в ответ.

Мы быстро поняли, что метод классификации, который нам предстояло освоить, схож с тем, что мы применили, разыскивая в Женской резиденции книжку Ретаны, он был даже проще.

– Мы даже не представляем себе, чем располагаем, – объявила Капдевьелье, – потому что тысячи томов не каталогизированы.

Я была настолько заинтригована, что мне не терпелось скорее приняться за работу и посмотреть, что таится на полках деканата.

– Простите, – Вева подняла руку, – а каким образом книги классифицированы сейчас?

– Топографически, – ответила Капдевьелье. – То есть в том порядке, в каком они стоят на полках.

Это делало предстоящую работу еще интереснее, чем я себе намечтала, ведь книги могли затеряться, стоило поставить их неправильно. Какие секреты хранит такая библиотека?

Работа в библиотеке деканата была трудной, но интересной. Чтобы правильно классифицировать книгу, нужно было знать, о чем она, и обозначить это подходящими цифрами на корешке и на карточке. Мы с Вевой возились с томами, словно с окаменелостями или ископаемыми останками, наклеивали ярлычки, как на вещдоки, понимали вдруг, что некоторые стихи Гонгоры составляют такой дуэт со стихами его врага Кеведо[67], что вместе они скорее похожи на старых друзей, радующихся новой встрече.

Услышав про старинную топографическую классификацию, я представила себе что-то вроде карты острова сокровищ, но, к моему разочарованию, оказалось, это означает всего лишь то, что каждая полка пронумерована и все книги, стоящие на ней, значатся в каталоге под этой цифрой. Каталоги были неполными, десятки книг попросту затерялись из-за несовершенной системы учета. Старые библиотекари жаловались на новые методы, но это была единственная возможность узнать, что есть и чего нет.

– А что нам делать, – спросила