Великая и Святая Русь - Борис Львович Васильев

— Ты… ты любишь меня? — внезапно спросила девушка.

— Я… люблю Всеславну.

— А я люблю тебя! — ее глаза заблестели. — Знай это, Аскольд! — выпалив признание, она торопливо отвернулась к стене.

Аскольд некоторое время очумело молчал. Потом тихо произнес:

— Не надо… Прости. — И вышел.

…Наконец пришло известие из Рима: Рудольф должен прибыть через десять дней. В замке начали готовиться к встрече и попутно — к чествованию спасителей Маргариты, вызволивших ее из разбойничьего плена. Куда-то поскакали гонцы. Видимо-невидимо вскоре понаехало купцов. Среди них оказался и… Путята.

Встреча была неописуемо радостной. Аскольд и Всеславна провели с черниговцем весь вечер. Он рассказал, с каким трудом спасся от поганых.

— Все добро почти погорело, — добавил он в заключение, горестно вздохнув. — Хорошо, золотишка немного припрятал…

Аскольд, порывшись в своих вещах, достал кольцо, от которого отказался Таврул, и протянул его Путяте:

— Возьми. Авось поможет тебе встать на ноги.

Купчина, разглядев подношение как следует, изрек:

— Да, цены это колечко не имеет. Думаю, за него любой хан целый табун, а может, и не один отдаст… Забери, — он протянул кольцо обратно. — У меня кое-что другое есть. — Достав из-за пояса золотник, Путята подбросил его и ловко поймал. — К тому же други-купцы помогают. Так что не пропаду. А колечко вам и самим еще ой как понадобится!

На прощанье крепко обнялись.

— Бог даст, свидимся, — поклонился купец Всеславне и степенно удалился.

* * *

Гулкие шаги по королевскому дворцу проникли даже сквозь толстые двери. Король недовольно поднял голову: кто посмел нарушить его покой? Наконец звуки смолкли, зато на пороге появился слуга.

— Зеремеевич! — доложил он и испуганно отступил в сторону.

Из-за его спины тотчас появился высокий бородатый человек. Но что это?! Дорогая одежда изорвана в клочья. Лицо — в кровавых подтеках. Правая рука подвешена на перевязи…

— Ваше величество! Татары!.. — и визитер рухнул без чувств.

Бела все понял, и его объял ужас. Глаза расширились, лицо побледнело. В таком состоянии и застала его королева, зашедшая, чтобы показать роскошную диадему, которую предложил ей один из заезжих купцов.

— Смотри, какая велико… — при виде супруга она даже не смогла закончить фразу. — Андрэ, что с тобой?

— Со мной? — очнулся король. И вдруг заорал: — Татары! — Он схватил колокольчик и принялся истово трезвонить. — Само! — крик его был ужасен.

— Слушаю, ваше величество, — предстал перед ним запыхавшийся Само.

— Князя Обера ко мне! Нет, постой… Пошли к нему гонца, пусть передаст мое решение: сыскать черниговского князя Михаила и сообщить, что я согласен отдать за его сына свою дочь. Воеводу Берга ко мне!..

Оставшись один, король нервно зашагал по кабинету. «Как же я так просчитался? Думал, что если Батый и решится напасть, то придет с северо-запада. Потому и отправил туда в засаду более половины своего войска… И вот теперь, как снег на голову, весть, что татары перешли горы! А я-то считал их своей крепостной стеной… Как же прав был Михаил! Господи, дай мне силы!»

Король продолжал метаться. Перебрасывать войска в Тисскую долину времени не было. Неожиданно он вспомнил о половецком хане Котяне и решил привлечь его к отражению татарского нашествия. Однако тот, не понаслышке зная о силе противника, отказал. Более того, срочно стал свертывать стойбище, чтобы уйти подальше на запад. Тогда два местных князя, узнав о поступке хана, которому король в свое время предоставил убежище, напали ночью со своими людьми на шатер Котяна и изрубили того на куски.

Как бы то ни было, но пришлось Беле встречать татар лишь с теми силами, что оказались под рукой. Разбил он свое войско на четыре отряда и выпустил против татарского полумесяца. В центре — самый большой отряд: лучники и копейщики. Слева и справа против рогов полумесяца — отряды конников. Четвертый отряд следовал сзади, будучи готовым немедленно прийти на помощь любому. Первую атаку врага отбили. Татары, оставив груду тел, откатились назад, явно провоцируя венгров броситься вдогонку. Однако Бела, наблюдая за битвой с высокого холма, слал гонца за гонцом к полководцам, чтобы те оставались на месте. Пока военный талант венгров перевешивал.

Пошел второй накат. Венгерская пехота стояла как вкопанная. Копейщики бились насмерть, но редели их ряды. Еще накат. И опять успешное отражение. Дрогнула железная венгерская линия: многие расценили столь легкомысленные наскоки татар как слабость и бросились вдогонку. А противник того и ждал. Вмиг зашевелился рог «полумесяца». И уже с ревом «Уррахч!» полетели с холмов конники. Смешались ряды. Ненадолго положение спасает резервный полк венгров. Но пока перестраивались, упустили из виду хана Гуюка. И тот, перейдя со своим туменом вброд реку, ударил сбоку.

Дрогнули, расстроились окончательно венгерские ряды. Бела все понял:

— Коня! — И вовремя. Еле успел он вырваться из оцепления со своим отрядом охраны. Короткая остановка во дворце. Дальше — путь на запад.

Издревле так на земле повелось: у одних на дворе радость, у других — горе. Как загнанный зверь, мечется венгерский король, спасаясь от татарских всадников. А в тевтонском замке к пиру готовятся, любимого племянника магистра встречать. Поскакали вестовые во все концы света: на север — к шведскому королю, на юг — к чешскому, на восток — к Конраду Мазовецкому, на запад — ко всем подряд немецким герцогам и князьям.

А в замке фон Зальца — суета. Как же — ожидается столько гостей! Всех надлежит встретить, разместить. И пошло полным ходом переселение, уплотнение обитателей. Не тронули лишь Аскольда со Всеславной да пожалели приболевшую Софью. Остальных всех переселили в близлежащие деревни. В том числе и Кулотку с Голом. Последний, правда, продолжал частенько навещать свою возлюбленную.

Силы к Маргарите возвращались на удивление медленно, хотя лекарь старался вовсю. Известно же: когда болит душа, лекари бессильны. Аскольд после того памятного разговора с девушкой старался находиться в замке как можно реже, предпочитая теперь усиленную подготовку с боевыми друзьями к предстоящим битвам. Поэтому о прибывающих гостях знал мало, да особо и не интересовался: он ждал только Рудольфа.

Однажды Аскольд, вернувшись поздно вечером с очередного занятия, столкнулся вдруг в дверях замка с… Всеволодом. Удивление козельца было столь сильным, что он даже отшатнулся.

— Что, испугался, убивец? — бросил тот, презрительно посмотрев на козельца.

Оскорбленный Аскольд решительно подскочил к обидчику и, схватив за плечи, крепко встряхнул.

— Отпусти! — панически вскричал Всеволод, ужом выворачиваясь из цепкой хватки.

— Еще раз услышу подобное, буду разговаривать по-другому, — Аскольд подтянул его к себе и гневно выдохнул: — Берегись! — А со словами: — Суд нас рассудит, — брезгливо отшвырнул от себя.

— Рассудит, рассудит! — выкрикнул на ходу убегающий Всеволод. — Князь, кстати, уже здесь! — добавил он не без ехидства.

«Михаил здесь?! — пронеслось