Великая и Святая Русь - Борис Львович Васильев

Козелец вихрем ворвался в свою комнату, дабы переодеться перед визитом к князю. Узнав новость, Всеславна изменилась в лице.

— Повремени, Аскольдушка! Куда ты торопишься? — она забрала из его рук кафтан, который тот готовился уже надеть. — Посмотри в окно, — улыбаясь, укоризненно сказала она, — там уже темень сплошная. Гости давно спят.

Наутро, прихватив кун, Аскольд подозвал одного из слуг и, сунув ему в руку деньгу, расспросил о гостях. Выяснилось, что князь Мазовецкий и князь Михаил, сопровождаемый Всеволодом, прибыли в замок три дня тому назад. На готовящиеся торжества их пригласил сам магистр.

Этой ночью князь Михаил спал хорошо. Потому и проснулся в приподнятом настроении. Сладко потянувшись, легко соскочил с кровати и подошел к окну. Уперся взглядом в крепостную стену, ища в ней просвет, позволяющий увидеть небо. То оказалось нежно-голубым, без единой тучки. И вдруг он почувствовал себя точно в темнице: вспомнил о грузе забот и нерешенных проблемах. Михаил тяжело вздохнул: «Не хозяин я стал себе, не хозяин».

В дверь осторожно постучали.

— Входи, — неохотно отозвался князь.

Дверь скрипнула, Михаил оглянулся и… обомлел: на пороге стоял Аскольд. А он и не знал, что козелец тоже в замке. Не удосужился магистр предупредить…

— Ну входи, входи, герой! — голос его подобрел. — Дай-ка я на тебя посмотрю. — Обхватив нежданого гостя за плечи, он подвел его к окну. — Возмужал! Молодец, — Михаил легонько ударил козельца по спине. — Ну, садись, рассказывай. Впрочем, погоди, матушку позову. Она рада будет тебя видеть. Эй!

В дверь просунулась голова отрока Ивана.

— Скажи матушке, пусть идет ко мне.

Княгиня вошла, слегка запыхавшись.

— Ой, неужто Аскольд?! — всплеснула она руками и, приблизившись, вдруг поцеловала его в щеку. — Воин ты наш доблестный!

— Присядь, матушка, не мельтеши. А ты, — Михаил повернулся к Аскольду, — рассказывай давай. А то чего мы только о тебе не наслышались! Вплоть до того, что ты за самим Батыем охотился. Это правда?

— Правда, — сухо ответил козелец.

— Смотри-ка, и впрямь герой!

Аскольд поведал о своей жизни начиная со дня освобождения из черниговской темницы. Княжеская чета слушала его рассказ с неослабным вниманием. Услыхав, что и Всеславна здесь, князь загорелся:

— Ее бы позвать!

— Зачем? — выразительно воззрилась на него супруга. — Успеешь повидаться.

— Ладно, уговорила, — сдался князь. — Ну а ты, Аскольд, зачем пожаловал? Только ли свидеться? — он испытующе посмотрел Аскольду прямо в глаза.

— Нет, князь. Я пришел просить суда!

— Суда?! — удивленно переспросил тот.

— Да, именно суда, — твердо повторил Аскольд.

— Да все уже давно забыто! — беспечно махнул князь рукой.

— Я не забыл, князь! Да и не всеми забыто, — и Аскольд рассказал о встрече с Всеволодом.

— Ну, суд, так суд, — уставшим голосом произнес Михаил. Настроение было испорчено окончательно.

К вечеру погода начала портиться. Горизонт затянуло тучами, спрятавшими за собой закатное солнце.

«К дождю», — подумала Всеславна и перевела взгляд на дорогу, по которой должен был вернуться Аскольд. Она даже обрадовалась, что дождь, возможно, заставит его отменить военные занятия и пораньше приехать домой.

Ее надежды оправдались. Отпустив товарищей, Аскольд пришпорил коня и заторопился к замку. Уже на подъезде его обогнал незнакомый отряд воинов. Судя по боевому облачению, не тевтонцы. Скорее, всадники напоминали русских воинов: те же шеломы, те же длинные обоюдоострые мечи. У многих — колчаны с луками. Некоторые — в кольчугах из пластинчатого металла. Возглавлявший кавалькаду всадник показался Аскольду знакомым, но вспомнить, кто это, он не смог.

Наверное, нечто подобное почувствовал и тот, ибо, свернув на обочину и приказав отряду продолжать путь, остановился. При этом всадник зачем-то опустил шлем до самых глаз и поднял ворот кольчуги.

«Неужели опять готовиться к бою?» Он пришпорил коня, положив руку на рукоять меча.

— Никак собрался напасть?! — раздался до боли знакомый голос.

Аскольд возликовал: он узнал Ярослава Штернбергского, своего освободителя.

— Ярослав!

— Аскольд!

Они обнялись. По-мужски крепко, как настоящие друзья, как названые братья.

— Давно здесь? — спросил Аскольд, освободившись из объятий воеводы.

— Второй день. А ты?

— А я… — Аскольд в отчаянии махнул рукой. — Загостился: Герман просил остаться до прибытия Рудольфа. Взял с меня обещание.

— Вот как! Все в бой рвешься?

— Рвусь, — признался Аскольд.

— У нас дела плохи, — заговорил Ярослав о больном. — Татары прошли через Карпаты и обрушились на Белу, откуда он их не ждал.

— Да уж, у татар есть кому победы обеспечивать. Субудай у них воистину великий полководец. А где сейчас татары?

— Думаю, добивают короля, — Ярослав поправил воротник, за который потекли дождевые капли. — Похоже, мы — следующие… Так что схватка неизбежна. Но как сам-то ты?

— Готовлюсь.

— Это хорошо. Вижу, соскучился по настоящему делу.

— Да, — подтвердил Аскольд. — И, как другу, готов предложить тебе свою помощь.

— Что ж, я ее принимаю. Такие воины, как ты, мне пригодятся, — серьезно произнес Ярослав, остановив коня. — Значит, решено?

— Да. Повидаюсь с Рудольфом и — с тобой в бой!

— По рукам?

— По рукам! Только завтра у меня суд.

— Суд?! — изумился воевода.

Аскольд поведал другу суть дела. Возмущению Ярослава не было предела:

— Каких только мерзавцев не рождает земля! Надеюсь, твой Гол скажет правду.

— Вообще-то мы по-другому и не живем…

И вот наступил день суда. Магистр, узнав о деталях, одобрил проведение столь необходимого мероприятия. Вскоре не только жители замка, но и все гости были посвящены в курс дела и теперь проявляли к нему повышенный интерес. Как-никак, речь шла об убийстве ребенка и вдобавок князя, на место которого якобы претендовал Аскольд.

Для проведения судилища магистр выделил главный зал замка. У дальней стены был сооружен помост, на который водрузили несколько кресел. В центре — большое, крытое красным бархатом. Это для князя, главного судьи. Перед помостом установили еще два кресла — для Аскольда и Всеволода.

Войдя в зал, Аскольд обомлел: тот был полон. Большинства из присутствующих он не знал. Вскоре толпа пришла в движение: в зале появились князь Михаил, княгиня и приглашенные бояре. Они солидно, не торопясь, подчеркивая важность предстоящего события, заняли свои места на помосте.

Князь вскинул голову и бросил в зал красноречивый взгляд. Этого оказалось достаточно, чтобы воцарилась тишина. Кивнув Всеволоду, Михаил приказал ему начинать.

— Князь! — торжественно начал Всеволод. — Сегодня ты должен принять суровое, но справедливое решение. Знаю, оно будет нелегким. Тем более что речь пойдет о семье Сечей. Да, да, именно о семье, — повторил он, услышав, что по залу прокатился ропот негодования. — Сегодня я раскрою вам истинное лицо этих людей, и в первую очередь — отца, воеводы Андрея Сечи, которого многие из вас считают таким героем, чуть ли не победителем Батыя.

— Так оно и есть! — раздался зычный голос Ярослава Штернбергского. — Не морочь честному люду голову!

— Князь, — взвизгнул