Великая и Святая Русь - Борис Львович Васильев

Мать и сын помолчали. Потом Владимир неожиданно улыбнулся:

— Я беру за себя королеву Англии Гиту. Никому из Изяславичей и не снилась такая держава.

— Значит, дело за свадьбой, — сказала, сдержав вздох, великая Киевская княгиня.

5

Уже на следующий день после этого разговора Гита Английская приняла православие. Затем было оглашение, назначен день свадьбы, и Свирид разослал своих конных разведчиков для оповещения гостей. Киев готовился к небывалому свадебному торжеству, когда начали съезжаться первые гости. И одним из самых первых прибыл князь и ведун кривичей Воислав. Вручив подарки невесте и жениху, он сказал:

— Я дарю вам, дорогие мои, два счастливых числа. Запомните: тридцать три и семь.

Владимир и Гита прожили в любви и счастье тридцать три года, и Гита родила Владимиру семерых сыновей.

33 и 7.

Предсказание сбылось.

Часть вторая

ПОЛОВЦЫ

Глава первая

1

Князь Владимир Мономах любил после обеда спать на земле, подстелив попону и подложив под голову седло. Он засыпал сразу, приучив себя к этому еще с детства по совету своей матушки Византийской принцессы Анны. И просыпался ровнехонько через час полностью отдохнувшим, бодрым и еще более деятельным.

Мономаху редко виделись сны, а тут он вдруг увидел себя на коне, в боевом панцире, с обнаженным мечом в руке. Сквозь звон мечей, лошадиное ржание и стоны умирающих услышал голос отца — великого князя Всеволода:

— Держи мою левую руку!.. Левую!..

Было Мономаху во сне лет двенадцать, не более. Вокруг шло сражение, но он слышал только голос отца и держал левую руку его войска…

Отец… Отважный полководец, всегда широко шагавший впереди всех с не знающим пощады мечом. Он любил воинов, сражения, но более всего — свою супругу, Византийскую принцессу Анну, и их первенца Владимира Мономаха. После рождения третьей дочери Анна внезапно скончалась: купцы занесли на Русь какую-то хворь, которой она и заразилась. Через сорок дней после ее кончины великий князь Всеволод вынужден был снова жениться, ибо в те времена владыка государства не имел права вести холостой образ жизни. Взял он себе в жены половецкую красавицу знатного рода, названную в крещении также Анной, а после рождения сына Ростислава и впрямь привязался к ней, даже полюбил.

Через год Анну отравили. Молодую цветущую мать отправили на тот свет мелкие завистники из дворцовой челяди. Вот и искал великий князь в тоске и печали смерти в боях. Открывал врагу свою грудь, снимал с головы шлем — а стрелы и удары сыпались мимо, мимо…

— Знать, грешил я много, коль смерти в бою не нашел, — сказал он с горечью старшему сыну.

И слег. Надломилось в нем что-то. Не ел ничего, только пил святую воду. А перед смертью позвал сыновей. Попрощался с Ростиславом, отпустил его и остался наедине со старшим — Владимиром.

— Что скажу, то тяжко для тебя будет. Но то, сын, завет. Завет уходящего, так что… Сам понимаешь, — вздохнул тяжко. — Исполни.

— Все, батюшка, исполню.

— Престол Великого Киевского княжения добровольно отдашь князю Святополку из рода Изяславичей. По лествице их род подревнее нашего, да и великих князей было у них поболе. Отдашь. Завещаю.

В последний раз — с трудом уже — возложил руку на голову Владимиру и отошел с миром…

Владимир исполнил его последнее слово…

И тут вдруг затормошили. Мономах открыл глаза и увидел перед собой грубо вытесанное незнакомое лицо. Заморгал, сел, спросил с неудовольствием:

— Кто ты есть и зачем будишь меня?

— Зовут меня Меслимом, — представился незнакомец. — А бужу по двум причинам. Во-первых, с озера ползет холодный туман…

— Мне не страшны ни туманы, ни дожди.

— А во-вторых, спать лучше всего под дубом, — невозмутимо продолжил Меслим. — Дубы дышат настоем силы и мощи, и ты, вдыхая их мощь и силу, наполнишь свою душу и тело их мощью и их силой.

Мономах промолчал, потому что незнакомец говорил о дельных вещах.

— Откуда ты об этом знаешь?

— Когда-то в меня ударила молния, но я выжил. Выжил и обрел способность предостерегать людей от опасности и несчастий.

— Прими мою благодарность, Меслим.

Мономах протянул руку, Меслим пожал ее, а потом легко поднял Мономаха на ноги.

— Под дуб. Под дуб, князь Мономах. Ты — знаменитый воин, а станешь впоследствии и самым знаменитым князем на Руси.

Меслим перенес под дуб седло и попону. Аккуратно расстелил их под дубом и сказал:

— Тебе спать еще полчаса.

— Не уходи, — сказал Мономах. — Ты очень нужен мне, моей жене и моим сыновьям, потому что ты — предсказатель. А за мной началась охота…

— У тебя есть побратим?

— Есть.

— Вызови его.

— Вызову. Он — начальник разведки у великого князя Киевского Святополка.

— Запомнил.

— Расскажи теперь о себе, пока я буду дремать. Откуда ты, какого племени, куда идешь.

— Я — из племени торков, третий сын вождя. По нашим законам первый сын является наследником власти, второй — начальником всех войск, а третий сам должен найти свою дорогу. Я был третьим и пошел работать на днепровские пороги, вокруг которых перетаскивают суда, потому что пороги непроходимы. Я трудился изо всех сил, стал сперва десятником, потом — помощником начальника, потом и начальником. На этом трудном пути я выучил греческий, половецкий, польский, латинский и иные языки. Моим другом стал престарелый травник и костоправ, который лечил людей настоями. Я помогал ему, как мог, и он успел передать мне свои знания до того, как умереть. Я похоронил его на кургане со всеми почестями, воздал ему последнюю молитву. И в меня вдруг ударила молния. Сухая, без дождя. По обычаю меня закопали в землю как опасного носителя огня, способного сжечь луга и поля, но я выбрался и пошел через степи и леса. И восчувствовал, что ты нуждаешься в моем даре исцелять людей и предостерегать их от напастей. Я готов служить тебе, князь Мономах, пока ты не станешь самым знаменитым князем всей Святой Киевской Руси. Или не прогонишь меня сам.

Мономах открыл глаза и улыбнулся. Протянул Меслиму руку, и Меслим легко поднял его на ноги.

— Будь моим другом и советником, Меслим. Пройдем в дом, и я познакомлю тебя с женой, Английской королевой Гитой.

Меслим улыбнулся:

— Английской королевой?

— Да…

— И в доме ждет тебя верный друг, когда-то давший тебе славянскую роту на верность?

Мономах