Полонное солнце - Елена Дукальская

Повесив флягу на пояс, Веслав стряхнул с себя сонное оцепенение, в коем пребывал все утро по случаю сильной жары, и мир вокруг словно бы ожил. И теперь уже он впустил его в себя вместе с воздухом, вдыхая его глубоко, напитываясь его суровой морской влагой, сливаясь с ним. И смиряясь.

Вокруг шумели знатно добрые сотни людских голосов. Многоголосье било в уши, проникая диким звоном в голову. Разномастная толпа бросилась теперь в ноги лошади, за которой мигом увязалась стая городских облезлых собак, заходясь лаем и норовя укусить. Он шуганул их, и они, испугавшись его громового голоса, отступили, покаянно поджав хвосты.

За поворотом дороги, ведшей от городских ворот, слышался чей-то монотонный плач, и тут же доносилась отборная ругань в ответ на него. Стук молотков раздавался с площади, там строили виселицу для очередных несчастных, приговоренных городом. Навстречу двигались всадники, также разморенные небывалой жарой. Такие же временные гости, как он, приехавшие по делу и уже спешащие покинуть сию «гостеприимную обитель». По краям улиц, мощеных гладким камнем, шагали многие пешие путники, горожане спешили по делам, не обращая ни на кого внимания. Каффа жила своей жизнью, не интересуясь ничем, кроме себя и продолжая отвоевывать все новые и новые территории, расползаясь по поверхности земли, подобно плесени.

Горану принадлежало большое поместье, расположенное в богатом квартале недалеко от консульского дворца. На шумную улицу выходили мощные ворота из крепких досок, выкрашенные дорогой синей краской. Сам дом, сокрытый за высоким, в два человеческих роста каменным забором не давал никому возможности увидать, что запрятано внутри.

Горан никогда не опускался до того, чтобы стоять на рынке самому, поручив это дело своим смекалистым помощникам без особых претензий. И особой жалости.

Два высоких мощных генуэзца с огромными руками и кожей, изжаренной на солнце Таврии дотемна, легко справлялись с рабами и могли усмирить любого, даже самого сильного невольника, проявляя лютую, едва ли не звериную жестокость. Веслав их на дух не переносил, хоть и сам не замечал в себе особого человеколюбия.

Зато помощники, памятуя о теплом отношении к нему хозяина, делали вид, что боготворят его, и в каждый его приезд не уставали угождать, глядя преданными собачьими глазами, беспрестанно улыбаясь и тоже ненавидя всей душой. Оба прижились в Каффе, не узнав в своей жизни иных мест, кроме этой приморской колонии. И потому понятия не имели, где находятся те таинственные земли, откуда почти каждый год, а то и чаще, приезжает этот крепкий, мощный, как скала, угрюмый бородатый человек с холодными, цвета морского камня глазами, покупает, не торгуясь, нескольких рабов, заботливо выбранных ему хозяином, и вновь куда-то исчезает.

Ворота открылись, едва Веслав возник перед ними. Его с нетерпением ждали и явно заметили издалека.

Притолока была так высока, что он въехал во двор, даже не наклоняя головы. Лошадь, кивая радостно головой, спокойно шагала по знакомой, вымощенной зеленоватыми каменными плитами дорожке. Веслав огляделся. Розовых кустов вдоль его пути прибавилось, причудливо подстриженные кипарисы сделались еще выше, и перед глазами вдруг возникла небольшая купальня, наполненная морской водой, которой в прошлый его приезд еще даже не намечалось. Белый камень купальни, коробом уложенный по краям ее, слепил глаза.

Веслав спешился, бросил поводья подбежавшему рабу и улыбнулся тепло – у воды на вышитых подушках расположился Горан в богатом золотистом одеянии, напоминающем сразу и восточный хилат, и римскую тогу. Рыжеватые, чуть подернутые сединою, свитые в тугие кольца волоса придавали ему несколько озорной вид. А аккуратно подстриженная короткая бородка странным образом молодила. Если бы не его мощное, под стать другу, телосложение, он мог показаться древним поэтом или философом, что задумался над очередными стихами или трактатом. Но острый, пронизывающий взгляд его и крепко сжатые губы говорили, что этот человек не так прост и легок нравом, как хочет показаться.

– Рад сызнова видеть тебя в добром здравии, друже! – Веслав радостно обнял поднявшегося навстречу приятеля. Подошедший раб с поклоном протянул им по кубку с домашним вином. Веслав взял свой, не удостоив прислужника даже взглядом, медленно сделал глоток и, довольный, сощурился. Вино было холодным, терпким на вкус и не кислым. Все, как он любил.

– Прекрасное вино, Горан! Дар твоих виноградников?

– Да. – Горан улыбнулся, довольный, что смог порадовать друга. – Тех самых, что я по случаю приобрел несколько лет назад. Помнишь, я хвалился тебе? Ты ведь так и не удосужился побывать там. Надо будет показать их тебе в этот раз. Райское место!

– Не откажусь, коль будет время.

– Как ты сам, Веслав? Гляжу, по-прежнему верен себе? Так и не решился оставить «торговые дела»?

Так они, шутя, называли меж собой его службу князю, и Веслав белозубо улыбнувшись, весело сверкнул глазами:

– Да нет, покуда. Как у нас говорят – охота пуще неволи.

– Ты сейчас один прибыл? Без помощников?

– А на кой ляд мне людей тащить всего за одним рабом? Сам управлюсь. Не впервой мне.

Допив вино, он отдал кубок стоящему подле рабу и прошелся рукой по волосам. Темные густые пряди упали на лоб, оттенив яркие сейчас серо-зеленые, похожие на морские волны, глаза.

И Горан в очередной раз порадовался своему давнему решению дать ему свободу. Что стало бы с этим человеком сейчас, буде он по сию пору в неволе? Без сомнений, среди живых его бы уже не было, такие свободолюбивые и гордые люди, как он, не выдерживают плен, потому как готовы голову сложить, но не подчиняться.

– А ты? – Веслав положил руку Горану на плечо. – Гляжу, все один да один. Так женою и не обзавелся? Дом у тебя велик и уютен, а хозяйки в нем нет по-прежнему. Как так, друг мой? Неужто никто из прелестниц местных тебе не по нраву?

Горан вздохнул покаянно. По лицу его прошлась волна, меняя на миг его выражение, задержалась краскою на щеках, плеснула странной печали глазам… И схлынула незаметно. Он вновь расцвел улыбкой, будто и не было ничего:

– Женщины прекрасны, не скрою. Но когда они не путаются у тебя под ногами, не дают советов и не заглядывают в твой сундук с запасами, считая его своим.

Веслав засмеялся, глядя на него:

– Ты живёшь предубеждениями, Горан. Любая красавица Каффы почла бы за честь стать твоей женой. С таким человеком, как ты, и в таком месте, как это, любая колючка сделается розой без шипов.

И Веслав, улыбаясь, оглядел огромный ухоженный двор.