Невидимая библиотека - Мария Сарагоса

дом – кажется, его у нас не жаловали. Я не сомневалась, что они поссорились с отцом из-за политических разногласий и потому я его почти не видела. Моя память не сохранила его лицо и голос, и из того путешествия я помню лишь разговор с тетей Лолитой, перекрываемый шумом мотора, и взгляд, который она бросила на мое кольцо:

– Подарок Фелипе?

– На счастье. Говорят, гранат приносит удачу.

– Еще говорят, что он символизирует верность обязательствам.

В тетином голосе я уловила намек и покраснела.

– Не думаю, что Фелипе это знает.

– Кольцо в любом случае означает верность, тебе не кажется?

– Поэтому ты его носишь? – отозвалась я, указывая на жемчужное кольцо у тети на пальце.

После этих моих слов тетя отвела взгляд и надолго замолчала, так что мне сделалось неуютно. Заговорив снова, она сменила тему:

– Фелипе из тех мужчин, что отстаивают свое право быть трусами, он никогда не будет счастлив, всегда будет подстраиваться под тех и этих. Сейчас он угождает отцу, потом место отца займет начальник или жена, но я не думаю, что этой женой будешь ты. Ты в меня: всегда будешь следовать голосу сердца. Выходи только за того, с кем каждый день будет праздником. Фелипе хороший, но он не для тебя, слишком зажатый. Мы пришли в мир не для того, чтобы разбираться с чужими комплексами.

Тетя произнесла эту тираду на одном дыхании, и я подумала, что ее муж, наверное, принял все на свой счет. Однако когда я пытаюсь его припомнить, вижу только тень, пятно, еще одну деталь машины.

Средняя школа кардинала Сиснероса находилась на улице Сан-Бернардо в одном здании с мадридским Центральным университетом, частью которого была несколько лет. Когда тетя Лолита привела меня туда, я испугалась. У меня никогда не было одноклассников, все уроки проходили дома, я привыкла быть единственной ученицей. Как меня оценят по сравнению с другими? Дотягивают ли мои знания до нужного уровня или экзамен окажется для меня сложнее, чем для остальных? От мысли, что мечта об университете может вот-вот исполниться, у меня кружилась голова. Я боялась как успеха, так и провала и потому застыла на улице Рейес, не смея войти в величественные, почти церковные двери.

Тетя Лолита пообещала встретить меня после экзамена и добавила, что все получится – хоть с кольцом Фелипе, хоть без. Я с трепетом переступила порог, но напоминание о кольце немного отвлекло меня от величия грандиозного портала, мраморных лестниц и огромных арочных окон. Я могла окончательно потерять голову, уловив эхо своих торопливых шагов под высокими сводами коридоров, светильники на стенах которых походили на вздыбившихся стеклянных животных, ведь столько выдающихся людей, тоже некогда бывших растерянными юнцами вроде меня, ступали по этим плитам. Однако в ту минуту меня вдруг одолели размышления, означает ли это несчастное кольцо, что я должна выйти замуж за Фелипе, так что я позабыла обо всем остальном. Очнувшись, я рассеянно побрела куда глаза глядят, разглядывая массивную деревянную мебель и металлические стеллажи лабораторий, тяжелые двери и чудесный актовый зал, выдержанный в оттенках зеленого. К счастью, нужную аудиторию я отыскала вовремя.

Выйдя после экзамена, я понятия не имела, как сдала. Дома я получила полное школьное образование, но меня терзал страх, что остальные изучали в Мадриде то же самое глубже, о чем я и сообщила тете Лолите, поджидавшей меня на противоположной стороне улицы. Она отмахнулась от моих страхов, точно от докучливых мух, и повела меня гулять по Мадриду, цветущему и пугающему, шумному, светлому, жаркому, людному, совсем не похожему на мои фантазии. Шагая под руку с тетей, я стремительно влюблялась в многоликость города, в его бескрайность, в его современность, в него целиком – от великолепных зданий до скромных тележек торговцев фруктами. Тетя Лолита говорила без умолку. От здания университета она повела меня посмотреть на книжные развалы, потом в парк с вековыми, искореженными временем деревьями. Может, тогда я и научилась выгуливать все свои сомнения и невзгоды, пока они не исчезнут. Мне и в голову не пришло зайти к тете Франсиске, у которой мне предстояло жить, если я сдам экзамен. А под вечер тетя Лолита, тоже опьяненная нашей прогулкой, поведала мне тайну, и ни она, ни я не знали тогда, что под знаком этой тайны пройдут самые светлые и одновременно самые темные годы моей жизни.

Тетя Лолита познакомилась с Фернандо Вильялоном[12] в Севилье, на литературном вечере в его доме на улице Сан-Бартоломе, похожем на заколдованный замок. Он разбирался в бессмертных дуґхах, домовых, египетских божествах, проклятых душах и потусторонних голосах, которые слышал так хорошо, что мог передавать их послания. Весной 1929 года на собрании в честь друзей, съехавшихся со всей Испании на Иберо-американскую выставку, Вильялон принялся читать стихи. Он был выдающимся поэтом, но его не принимали всерьез из-за его любви к сельской жизни и корриде. Или из-за слабости, которую он питал к магии, алхимии и призракам. И то и другое воспринималось в кругу литераторов, считавших себя космополитами, как чудачество, Вильялон казался им этаким тореро с замашками ясновидца, ловко сочиняющим сонеты. Многие смеялись над страстью Вильялона к скотоводству: он считал, что призван возродить породу зеленоглазых тартессийских[13] быков, и уверял, что по ночам они являются ему в дымке снов и зовут по имени. Однако ему удалось лишь залезть в долги и вывести нескольких огромных быков с дьявольским норовом и огромными рогами, к этим зверюгам ни один тореро и близко подойти не решался.

У Вильялона был звучный, несколько пронзительный голос, но между вторым и третьим стихотворением он словно вдруг охрип, глаза его расширились, и зрители с замиранием сердца увидели, что медальон Исиды, который Вильялон использовал для прорицаний, выпал из его руки. Повисла тревожная тишина, затем поэт глотнул воды, с трудом наклонился и поднял медальон. Все почувствовали облегчение, но не тетя Лолита. Прежде чем продолжить чтение, хозяин дома взглянул на нее словно в поисках объяснения.

Гостей несколько раз обнесли шампанским, после чего они стали расходиться, под конец осталась лишь развеселая компания из шести мужчин и одной женщины. Когда Лолита собралась уходить, Вильялон удержал ее.

– Мне было видение, и оно касается тебя, – прошептал он.

Повысив голос, чтобы слышали остальные, поэт описал образы, нахлынувшие на него во время чтения: он видел огонь и смерть, а еще Лолиту, которая шла среди руин, прижимая к груди книги, и ее глаза сверкали яростью.

– Ты спасешь от огня невидимую библиотеку, – сказал Вильялон.

– В твоем