Невидимая библиотека - Мария Сарагоса

– Нет, дорогая. К тому моменту я буду уже мертв.

Сделав это заявление, от которого все присутствующие разом умолкли, поэт слабо улыбнулся – неважно, дескать. А затем представил Лолиту компании, в которую входили, по его словам, “избранные из избранных”. Единственная женщина назвалась Сойлой Аскасибар и оказалась хозяйкой мадридской типографии.

– Она печатает изумительные книги по искусству, – добавил мужчина неопределенного возраста; тетя запомнила его туманные, с поволокой глаза, но не имя.

С ним был молодой ученик, накрашенный и надушенный, как женщина. Накрашен, хотя не так ярко, был и некто Альваро Ретана[14], писатель, чьих книг тетя не читала.

– Тебе и не стоит их читать, дорогая, – отозвался Вильялон, – они в высшей степени порочны.

Остальные трое – высокий красавец со стеклянным глазом, еще один юноша с черными как смоль волосами, одетый в белоснежный костюм, и племянник филолога Менендеса Пидаля[15], Луис Менендес Пидаль, о котором тете Лолите сообщили, что он архитектор, спроектировавший Банк Испании.

Мужчина с туманными глазами заверил всех, что Вильялон – медиум, который может общаться с духами умерших писателей и на короткой ноге с призраками. Однажды они вызвали дух Антона Чехова.

– Но мы ни слова не поняли, потому что он говорил по-русски, – пожал плечами Вильялон.

Будто впав в транс и не обратив внимания на его замечание, мужчина с туманными глазами принялся излагать историю, полную загадок и тайн, похожую на лабиринт. Мол, с незапамятных времен существует тайное общество, защищающее произведения, которым угрожает цензура. Члены общества сберегали книги, рискуя жизнью, до лучших, более свободных времен. Сокрытые в тени, они спасали бесценное культурное достояние, а сами растворялись в истории. Невидимые. Словно их никогда и не было. Но спасенные ими тома расходились по миру, оседали в библиотеках и музеях – и ничто не указывало на то, сколько крови было пролито из-за них, на то, чего стоило сохранить эти книжные сокровища. Поговаривали, что не все спасенные книги успели извлечь из тайников и множество томов в неведомых хранилищах по-прежнему ждут, чтобы их нашли.

– Это наша семейная легенда. Мой дедушка, похоже, тоже имел к ней отношение, – продолжал рассказчик. – Перед смертью он говорил только о спасенных книгах и погибших товарищах. Они называли себя “Невидимая библиотека”, и каждый участник брал себе в качестве псевдонима название первой спасенной книги. Если предсказания Вильялона когда-нибудь сбудутся, возможно, нам придется перенять их опыт. В конце концов, история, к несчастью, имеет обыкновение повторяться.

– И как же нам тебя в таком случае называть, о спаситель книг? – насмешливо спросил юнец в белоснежном костюме.

– Мое имя Лунный Луч[16], а твое – Глупец (все расхохотались), в честь моих любимых книг нашего дорогого и несравненного друга Ретаны.

– Ты его книги ни от чего не спас! – завопил Глупец.

– Но я не раз кормил и поил их автора, так что, считай, я спас его самого, – ответил Лунный Луч.

– Особенно поил. – Ретана поднял бокал.

Фернандо Вильялон, казалось, всерьез увлекся идеей Невидимой библиотеки. Человек со стеклянным глазом поинтересовался, не знает ли кто-нибудь, где могут находиться тайники, но никто его не слушал. Собравшиеся внимали Лунному Лучу, который торжественно объявил о возрождении Невидимой библиотеки, после чего вручил всем запечатанные сургучом конверты – послание, призывающее спасти от опасности какую-нибудь книгу, своего рода крещение.

– Некоторые думают, что это просто развлечение для богатеев, забава для тех, у кого нет других забот, – завершила свой рассказ Лолита, – но я предчувствую, что Невидимая библиотека еще сыграет свою роль, и хочу, чтобы ты не осталась в стороне. Когда переедешь в Мадрид, первым делом найди дам из клуба “Лицеум” и присоединись к ним. Возможно, они устроят какое-нибудь вступительное испытание, им не чужды подобные игры, но поверь, все это очень серьезно, и это величайший секрет, какой я могу тебе доверить, – тетя прижала руку к сердцу, – и ты никому не должна о нем рассказывать. Пока секрет остается секретом, он в безопасности.

Затем тетя добавила, что человеку со стеклянным глазом верить нельзя. В письме, которое прислал ей Лунный Луч, ясно говорилось, что он отстранен от всех дел, связанных с Невидимой библиотекой, хотя и не объяснялось почему.

Несколько недель спустя я узнала, что успешно сдала экзамен и принята в университет. Дома этому никто особенно не обрадовался, поскольку все иного и не предполагали, похоже, одна я сомневалась в своих способностях. Я и не заметила, как подкралась осень и настал день отправляться в Мадрид. Время в пути тянулось бесконечно, поезд медленно полз к столице по Кастильскому плоскогорью – и это несмотря на то что состав был самый современный, принадлежащий железнодорожной компании “Мадрид – Сарагоса – Аликанте”. Поезд то и дело останавливался на станциях и полустанках. К счастью, я прихватила в дорогу роман “Четыре сестры”[17], вышедший в 1922 году в издательстве “Ева”, подарок тети Лолиты на последний день рождения. История жизни девушек из обедневшей семьи во время Гражданской войны в США произвела на меня глубокое впечатление, и в дальнейшем я покупала все новые издания этой книги, выходившей уже в новом переводе и под названием “Маленькие женщины”. Любопытно, как книги, впечатлившие тебя, связаны с твоей собственной судьбой: у сестер Марч имелась эксцентричная одинокая тетушка, на которую оказалась похожа моя тетя Франсиска.

В книге я хранила последнее письмо тети Лолиты. Та исправно присылала мне аккуратные голубые конверты с нарисованной фиалкой. Короткая записка сразу успокоила мою тревогу, вызванную предстоящей учебой в университете и кольцом, полностью изменившим мои отношения с Фелипе. Тетя желала мне удачи и напоминала, что тайна, которую она мне доверила, предназначена только мне – главному человеку в ее жизни.

Я не понимала, чем заслужила такое отношение, но то, что Лолита считала меня достойной хранительницей своих секретов, вдохновляло, и я улыбалась, глядя в разогретое солнцем окно вагона, что вез меня в будущее. Долго еще я продолжала думать о событиях в доме того поэта-мистика, гадать, что это – выдумка, сказка, добрая шутка, литературная игра? Даже если человек со стеклянным глазом, мужчина с туманными глазами, порочный писатель, архитектор, владелица мадридской типографии, накрашенный юнец, поэт-скотовод и аристократ, разрешавший именовать себя на званых вечерах Глупцом, – даже если все они и существовали, то больше походили на литературных персонажей, выдуманных тетей, чтобы Мадрид казался мне полным загадок. От этого я и в самом деле чувствовала себя особенной, а путешествие становилось еще интереснее.

После скромных деревенских станций с неуютными, открытыми всем ветрам перронами