Я вижу. Реальная история восстановления зрения, победы над обстоятельствами и исполнения мечты - Артём Сагач

Первое время было нелегко: приходилось постоянно смотреть в книгу, продумывать каждый шаг и каждое упражнение. Сначала мои занятия занимали 20 минут в день, но со временем длительность увеличивалась. Затем я начал изучать теорию, чтобы понять, зачем нужно то или иное упражнение, как устроен глаз. Я даже нашел молитву для восстановления зрения[5] и читал ее каждый день – настолько сильным было мое желание видеть!

Пришлось составить режим дня, который соответствовал моим потребностям и задачам. Тогда не было такого объема литературы по тайм-менеджменту, а опыта организации жизненного процесса у меня самого было мало. Приходилось как-то совмещать школу, спорт (его я не бросил, хотя врачи рекомендовали ограничить нагрузки), уроки, работу над зрением. А еще хотелось погулять с друзьями, посмотреть кино и почитать книгу…

Все это вынудило меня заняться расстановкой приоритетов. Конечно, в те годы я такого выражения не знал, зато понимал, что мне придется изменить свою жизнь, если хочу повысить ее качество.

В итоге читать и делать уроки я стал тогда, когда было больше солнечного света, упражнения для зрения выполнял два раза в день, а телевизор научился «смотреть» спиной. Только представьте картину: сидит мальчик спиной к телевизору и «смотрит» «Элен и ребята». A вот школа…

Кто помнит 80-е и 90-е годы, тот поймет: в те годы дети в очках были редкостью, поэтому, конечно, мне было не по себе. Даже если бы надо мной не смеялись в классе, самоощущение было не очень.

Урок начался. Я надел очки. Кто-то сказал:

– Сагач, а ты что в очках?

– Так надо, – сухо ответил я, и все вопросы прекратились.

Просидел урок. Да, я отлично видел, что написано на доске, и на улицу было интересно смотреть, но я чувствовал дискомфорт.

Следующим уроком был немецкий язык, и его вела наш классный руководитель Татьяна Владимировна Дикарёва. Я до сих пор называю ее «еще одна мама». Замечательный человек, она многое для меня сделала. Мы, кстати, до сих пор общаемся.

Перед началом занятия Татьяна Владимировна обратилась к классу:

– Ребята, Aртем теперь будет носить очки. Вы не смейтесь над ним, пожалуйста.

– Никто и не смеется, – ответил я. – Только я их носить не буду.

После урока она попросила меня остаться и спросила, в чем причина. Наверное, думала, что я боялся насмешек. Но я всегда был заводилой в классе и не думал, что меня станут задирать. A вот общий дискомфорт от очков мой организм испытывал. Hе нравились мне они, как и сам факт, что нужно их носить. Поэтому уже больше 20 лет я даже не знаю, где они лежат.

Мне повезло, что вся эта история началась в феврале. Хотя слово «повезло» здесь не совсем уместно, но я утверждаю: повезло!

В конце февраля уже начинает светить яркое солнце, но оно более щадящее, нежели летом. Весной начинается новая жизнь, все набирает силу – и я не был исключением. Hашим глазам жизненно необходим солнечный свет. Именно упражнения с солнцем, о которых я подробно расскажу во второй части своей книги, на мой взгляд, – основа методики восстановления зрения.

Я прочитал, что при постоянном ношении очков мышцы глаз начинают ослабевать, и со временем приходится покупать новые линзы. А еще я узнал, что проточная холодная вода снимает напряжение с глаз, разработал свое меню (насколько это было возможно), наизусть заучил молитву и часто ее читал.

Мне повезло, что рядом была бабушка, которая помогала выполнять определенное упражнение с водой – его не сделать в одиночку. Повезло, что друзья меня понимали, когда я уходил домой среди дня, прерывая любые игры на час, и потом возвращался.

Hикто никогда не подшучивал над моими занятиями по восстановлению зрения. Помню, как в нашей компании появился новый парень (никак не вспомню, как его зовут), было уже лето, и мы гуляли во дворе. Я смотрю на часы: надо идти заниматься.

– Hу, – говорю, – давайте, пацаны, до вечера!

Пожали руки, и я пошел – время не ждет. Этот новый парень спросил у ребят:

– A что это он?

И друг мой, Дима Карташов, сказал с уважением:

– Скоро вернется. Он пошел заниматься – зрение восстанавливает!

Вот поэтому, несмотря ни на что, я уверен: мне повезло!

Найти эту молитву вы можете ближе к концу книги.

Paдуйcя пoбеде!

Заканчивался восьмой класс. Одноклассники, с которыми мы ходили на медкомиссию, собирали документы для поступления в Суворовское. Внутри была такая тоска… Я в безумном темпе наращивал объем тренировок для глаз. Знал, что их мышцы, как и обычные, можно прорабатывать, но делать это надо с умом и постепенно. Приходилось даже иногда сдерживать свой юношеский пыл и притормаживать, хоть мне и хотелось быстрее добиться результатов. Умом я понимал, что этот год уже потерял, но у меня еще была возможность поступить через год.

Постепенно общее время моих ежедневных тренировок достигло двух часов. Один час в первой половине дня и один – вечером. Я ел морковку и пил капсулы с черникой. Брал скорлупу от домашних яиц, мыл ее и молол в кофемолке, чтобы добавить в кашу. Ел красный перец и продолжал «смотреть» спиной телевизор. День мой был расписан по часам, порой даже по минутам, и я успевал сделать главное – крошечный шаг к мечте. Детской – стать десантником, и юношеской – видеть как все.

Пришло время того самого урока химии, с которого я начал книгу. Моя школьная любовь, Вера Шахова, сидела за последней партой в среднем ряду. Я – за второй партой первого ряда. В тот день ее соседка Марина не пришла, и, конечно, я тут же пересел к ней. Эх, молодость!

В классе стояла тишина. Татьяна Петровна, учитель химии, писала что-то на доске, а мы с Верой тихо-тихо шептались. Свет буйного майского солнца лился из больших окон (которые, кстати, всегда слева – я только сейчас это понял). И тут я почему-то решил все-таки оторваться от разговора и взглянуть, что там на доске написала учительница. Меня будто током ударило.

Хочу отметить, что когда я начинал заниматься своим зрением, со второй парты не видел даже большие буквы в таблице Менделеева над доской. В тот день я увидел все, вплоть до самых маленьких.

– Я вижу!

Глубоко уважаемая мной Татьяна Петровна обернулась, держа мел в руке, и сказала:

– Видишь