Предисловие к судьбе - Владислав Павлович Муштаев

— Служенье муз, Фомич... — встревает Витюня.

— Знаю, что не терпит, — спокойно прерывает его Силантий Фомич. — А ты ступай, тридцать второй разожми.

— Не могу, — заявляет второй осветитель, не двигаясь с места.

— Почему?

— Высоко. Не достану.

— Опустим, — говорит Силантий Фомич, направляясь к пульту. И уже от пульта спрашивает первого осветителя: — Нашел, подросток?

Двадцатидвухлетний подросток, наконец-то разыскав двадцать шестой софит, кивает головой.

— Что стоишь? Прижми.

— Так хорошо? — спрашивает Петюня, постучав шестом по щекам софита.

— Чуть-чуть еще, — просит Силантий Фомич. — Вот теперь хорошо. Пойди, поищи семнадцатый, найдешь, направь на меня, — говорит он и, нажав на пульте кнопку тридцать второго, смотрит, как софит опускается над головой второго осветителя.

— Достанешь? — спрашивает он Витюню.

— Теперь достану.

— Разжимай.

Аржанов, с минуту постояв у входа, подошел к Силантию Фомичу.

— Сережа не заходил? — спрашивает Аржанов, здороваясь со старшим смены.

— В аппаратную пошел.

— Успеете? До начала минут тридцать осталось.

— Успеем, — успокаивает его Силантий Фомич. — Хлопцы у меня моторные.

— Может, перекурим? — предлагает Витюня.

— Стой, где стоишь, а то я тебя потеряю! — приказывает Силантий Фомич.

В это время из аппаратной, что находится над студией, гремит голос звукорежиссера:

— Баба Поль! Слышишь меня? Посчитай со второго.

— Петя, подойди ко второму микрофону, посчитай ему, — просит Силантий Фомич. — Слушай, Аржанов, сокращение у вас большое?

— Это не сокращение, Фомич, а аттестация.

— Один черт, что сокращение, что аттестация. Нас на заслуженный отдых, а вас под аттестацию. Мой Алешка рассказывает, у них в «Говорит и показывает Москва» раньше на девять полос было восемь человек, а теперь сорок. Чего их переаттестовывать? Одна машинистка была, и та на договоре, теперь их четыре, две машины, главный пятьсот ломит, а прибыль та жа.

— Посчитает кто-нибудь или нет? — снова гремит голос звукорежиссера.

— Петь, я ж просил тебя!

— One, two, three, — начинает считать Петюня.

— Дальше давай! — требует звукорежиссер.

— Дальше не помню, — сознается Петюня.

— Тогда по-русски считай, чучело!

— Раз, два, три, четыре, пять, шесть...

— Хватит, перейди к первому. Что молчишь?

— Иду, — резонно замечает Петюня.

— Дошел?

— Спрашиваешь....

— Тогда считай!

— Сначала?

— А дальше не помнишь?

— Почему? Помню.

— Ну так и считай!

— Семь, восемь, девять, десять...

— Хватит. А баба Поля где?

— В бар пошла, там сосиски дают.

— Силантий Фомич? Ты где? — гремит голос звукорежиссера.

— Слышу тебя, Рома, слышу! — кричит из глубины студии Силантий Фомич.

— Я смотаюсь, деньги ей передам.

— Валяй, но по-скорому, — предупреждает Силантий Фомич. — Начинаем ведь скоро.

— Да мигом! Тебе-то взять?

— Мне не надо. Я после смены в больницу еду.

— Как она?

— Да пока неважно...

— Эх, елки-моталки. Ну, так я сбегаю...

— Только студию отключи, — просит Силантий Фомич. — Так, хлопцы, теперь разошлись: ты, Петь, восьмым лучиком на выгородку пусти, а ты, Витька, на первой штанге двухзначные приоткрой, операторы все равно света попросят.

— А если контровым чуть глубины дать? — предлагает Аржанов.

— Фомич, знаешь, что я думаю? — опершись на шест, обращается Петюня в темноту студии.

— Скажи, — разрешает Силантий Фомич.

— Неоправданный напряг! — изрекает Петюня.

— Застрелиться и не встать! — смеется Аржанов. — Немые заговорили!

— А дальше? — спокойно спрашивает Силантий Фомич.

— Разливаем молодое вино в старые меха, — вставляет Витюня.

— Опять за рыбу деньги! Сколько раз учил тебя, Витька, не говори того, чего не понимаешь. Ползаете, как сонные мухи по струне, а туда же, рассуждать, — не выдерживает Силантий Фомич.

— Не так, что ли, Фомич? Свет ставим без участников, сядут они в кадр — ставим снова, операторы придут, начинай все сызнова, техника начнет принимать, прибавляй света, а то им темно. Время идет, а каждый час за сотню рублей скребется.

— И еще чтоб веселей, — не забывает вставить второй осветитель.

— Что предлагаешь? — спрашивает Силантий Фомич.

— Начинать всем разом! Участники в студии, операторы по камерам.

— Тогда и ползать не будем, — подытоживает Витюня.

— Мне-то что говорить? Вон редактору скажите, — предлагает Силантий Фомич.

— Все это так, — начинает Аржанов, но в студию врывается Сонечка Гаврина и обрушивается на осветителей:

— Митинг устроили? Петюня, Витюня... Из нещекаевского ларца одинаковых с лица... Все возитесь? В холле участники ждут, а вы тут лясы точите!

— Кто ее отвязал? — обращаясь к Аржанову, спрашивает первый осветитель.

— И ты тут, Аржанов?! — продолжает бушевать Сонечка. — Иди участников занимай! Где операторы? — кричит она в пустоту.

— Операторы на месте, — слыша последнюю фразу ассистента, откликается Леня Кудрявцев, входя в студию. — Ну что разбушевалась? Сейчас выгородочку подвинем, дадим ярче — и можно начинать. Цветочков бы вот сюда, на столик.

— А где их сейчас взять? — кричит Сонечка.

— Фомич, пошли Витьку в студию напротив, там Борька «Осень в Подмосковье» снимет, пусть желтых листочков даст. У них этого добра навалом! Чуть подсветим, позолотим, перший класс!

— Цветы, цветы и листья... Вить, а Вить, отгадай, что получится? — спрашивает первый осветитель.

— Ваганьковское осенью! — придурковатым фальцетом отвечает Витюня.

— Ты бы лучше удочки с микрофонами подкатил, чем дурочку валять! — обрывает его оператор.

— Не по специальности, — отрезает Витюня.

— Светить всегда, светить везде... — подхватывает Петюня.

— Ну пошло-поехало! — не выдерживает Сонечка. — Аржанов, мы уже в аппаратной.

— Отпусти себя по сквозному! — кричит ей вслед Витюня.

— Гроб для музыки с оркестром! Придурки! — говорит Сонечка, выбегая из студии.

— Ты, Аржанов, ступай, а то крику не оберешься.

— Силантий Фомич, я что хотел спросить, ты ведь воевал?

— Нашел время...

— Третий Белорусский?

— Пятая армия. Да зачем это тебе?

— 206-й Краснознаменный стрелковый полк к вам входил?

— Нет, не к нам.

— Я помню, ты ребятам рассказывал, что в Восточной Пруссии воевал.

— Да что я там — один воевал?

— Тяжелые были бои?

— Я с ребятами в прошлом году ездил в Калининград