Варфоломеевская ночь - Алекс Мартинсон

Генрих впал в профетизм, проповедовал и призывал к раскаянию, внутренне он был готов к отречению от престола и к принятию монашества, так как считал, что несовершенство правителя, его греховность стали причиной неисчислимых бедствий королевства и его подданных. Исход финального поединка фильма между миньонами короля и анжуйцами, в основе которого лежал не личностный, а политический конфликт, был предрешен. Сама его возможность являлась свидетельством слабости королевской власти, в этом бое нет победителей, как не может быть победителей в любой гражданской распре, но в ней всегда проигрывает нация.

В подготовительный период несколько раз менялись режиссеры, и только к концу этого периода режиссером был назначен Владимир Михайлович Попков. Он должен был сразу начать снимать; времени, чтобы ввести его в события эпохи, познакомить с биографиями и жизненными коллизиями, которые пережили наши герои, было очень мало. Выход был найден в том, что каждый съемочный день я должна была работать на площадке: сидеть, смотреть и замечать все – от случайно оказавшегося в руках брата Горанфло современного носового платка до нюансов отыгранного актерами: вначале для них было очень важно соответствовать моему видению исторического материала, потому что свое давалось очень непросто. Часто я даже не объясняла, почему надо делать так, а не иначе; просто говорила, как надо, и они доверяли мне. Накануне следующего съемочного дня, после очередной смены, мы все вместе – художник, художник по костюмам, редактор, оператор, гримеры, режиссер и я – подробнейшим образом разбирали все детали сцен, которые предстояло снимать. А актеры, выходя на площадку независимо ни от кого, лишь от собственного таланта, старались передать и воссоздать многое из подлинного исторического материала. Позднее, в последнюю смену озвучания сериала Владимир Михайлович сказал мне, что отснятый материал показал ему, что сделал он вовсе не мыльную оперу, но почти историческую драму.

С самого начала больше всего времени и внимания я уделяла актерам, ведь перед ними стояла сложнейшая задача – «прожить жизнь» перед камерой, сыграть людей, восстановив их привычки, проникнув в помыслы и поняв характеры, жизненные цели и принципы, исходя из обстановки Религиозных войн, эпоха которых совпала со временем жизни наших персонажей. Здесь уже невозможно было обойтись или без историка, или без фантазии, а иногда – и без того, и без другого одновременно. Большинство актеров об истории Франции XVI в., о правлении Генриха III знали лишь из программы средней школы да из романов. Поэтому последовали настоящие лекции по истории Религиозных войн, много внимания было уделено взаимоотношениям в королевской семье и биографиям каждого из ее членов, братьям Гизам и их сестре герцогине Екатерине Марии де Монпансье, смыслу событий того времени. Специально для художников по гриму был подготовлен материал о том, как выглядели раны, нанесенные ударом шпаги, для лекарей Реми (актер Олег Исаев) и Жерома – о том, как пользоваться медицинскими инструментами и перевязочным материалом того времени, которые подготовили реквизиторы. Постановкой исторического фехтования занимались Михаил Шевчук и преподаватель фехтования Щукинского училища Алексей Молчанов.

Стержневым в фильме является политический конфликт: Лига – король – гугеноты, центр его притяжения – власть и личностный конфликт – Бюсси (Александр Домогаров) – Франсуа Анжуйский (Кирилл Козаков) – Монсоро (Юрий Беляев), здесь – женщина. В фильме они не существуют каждый сам по себе, их судьбы переплетены, и зачастую личностные амбиции определяют политическую игру. Борьба за даму сердца вовсе не означала борьбу за любовь и уважение по отношению к конкретной особе, это способ самоутверждения. Поэтому любовь Дианы де Меридор (Габриэлла Мариани) нужна Бюсси (он говорит об этом Келюсу в 23-й серии) для того, чтобы познать последнюю тайну, еще не открытую им, – тайну смерти; как рыцарь, он хочет славно погибнуть в расцвете сил и славы, но не влачить жалкое существование, наполненное лишь воспоминаниями о былом (эту «идеальную» для рыцаря смерть довольно подробно обрисовал Арьес).

Какими же были эти люди, как воспитывались, какой образ жизни вели, чем занимались, какое имели образование, привычки, черты характера, внешность, к чему стремились и ради чего жили? Просто людей не бывает, каждый неповторим, и с его уходом в Лету гибнет целая Вселенная. Мы дерзнули вызвать к жизни давно ушедшие образы, сохранившие, быть может, лишь призрачный след в анналах истории.

Луи де Клермон граф де Бюсси сеньор д’Амбуаз у Дюма – герой, положительный во всех отношениях персонаж, галантный, добродетельный, последний рыцарь уходящей эпохи. Позднее, когда я пыталась объяснить режиссеру необходимость показать не только межличностные противоречия, но и внутренние конфликты человека (особенно в отношении Франсуа Анжуйского), он сказал мне, что по законам жанра зрителю нужно просто знать: этот плохой, а этот хороший, этот «наш», а тот «не наш». После этого мне стал понятен и подход Дюма в отношении трактовки образа Бюсси, хотя я и до этого знала, что он почти полностью списан у Брантома, который был родственником Клермонов. В реальной истории Бюсси, наследник действительно одного из благороднейших и старейших родов Франции, к тридцати годам был совершенно сложившейся личностью, полковник, кавалер, претендовавший на взаимность Маргариты Наваррской, познавший сладость побед и горечь поражений, талантливый стихотворец. Но он же и злодей, который во время Варфоломеевской ночи собственноручно вырезал всех своих родственников, чтобы некому было оспаривать наследство, честолюбец, имевший огромное влияние на герцога Анжуйского (в фильме звучит фраза, произнесенная Бюсси: «По рождению я не могу быть королем Франции, но благодаря своему уму и ловкости я могу стать королем короля», – имелся в виду Франсуа Анжуйский, для которого Бюсси мечтал добыть трон), хитрый, жестокий и умелый дуэлянт, всегда добивавший раненых соперников в бою или во время поединка.

Удивительная параллель использовалась в подготовке материалов фильма – между Франсуа Анжуйским и как бы его антиподом Генрихом Наваррским. И первый, и второй при определенных обстоятельствах могли наследовать корону, но насколько Франсуа стоял ближе к трону, настолько Генрих был удачливее. Франсуа, будучи младшим наследником в роду Валуа, страдал ущербностью в реализации собственных претензий. Его старший брат Генрих буквально «из-под носа увел престол», следующая попытка получить реальную власть – это сватовство к Елизавете I. Опять неудача. Следующая авантюра – поддержка мятежных штатов в Нидерландах, и снова провал, после которого Франсуа, не добравшись до Парижа, внезапно скончался в дороге в июне 1584 г. Всей этой истории в фильме нет, так как она выходит за временные рамки периода, о котором велось повествование, – 1578 год. Но мы, может быть, смогли показать некоторые причины, предопределившие будущие трагедии Франсуа Анжуйского.

Своего логического завершения история последних Валуа в сериале «Графиня де Монсоро» не получила. Планировалось показать историю гибели королевской династии Валуа и вступление на престол Генриха Наваррского в сериале «Сорок пять», первоначальный сценарий которого (над ним работал режиссер Александр Прошкин) был совершенно оригинальным и от романа Дюма сохранял лишь название да имена некоторых действующих лиц. Но эти планы так и остались планами.

Тем не менее совершенно очевидно, что в условиях изменения временных ритмов, в информационном обществе история вынуждена реализовывать свой познавательный потенциал в современных формах. Примером реализации этой необходимости являются, например, многочисленные обучающие компьютерные программы по истории или компьютерное «издание» на CD-ROM «История мировой культуры». Просмотр документальных и художественных фильмов на исторические сюжеты стал вытеснять чтение художественной исторической литературы, не говоря уже о научной. При этом экранизации исторических произведений оказывают глубокое воздействие на массовое сознание в понимании, акцентировке, интерпретации факта, явления или личности, в формировании представлений людей о своем прошлом, в создании стереотипов. Поэтому, на мой взгляд, историк не должен уходить от работы над экранизациями исторических сочинений,