Томский телеграфист - Мария С. Бушуева

class="p1">Мы уже подошли к машине. И на обратном пути я вернулась к разговору о священниках-миссионерах, которые, как предписывалось, должны были выказывать личным нравственным примером качества отца-проповедника: молитвенность, смирение, бескорыстие, стойкость, готовность преодолевать трудности в условиях чрезвычайной сложности, терпение, приветливость, смиренную преданность Богу. Память у меня хорошая, и я цитировала почти дословно недавно прочитанную статью.

Я уже видела и любила их, упорно разгружающих ящики с походной церковью в сумрачной тундре, вздрагивающих по вечерам от внезапного стука в дверь молельного дома, недавно построенного невдалеке от чумов, от бряцанья железной утвари, прикреплённой на окно, дабы сразу услыхать, что кто-то пытается проникнуть в дом. И, несмотря на ощущение постоянной угрозы, всё равно открывающих дверь любому, кто пришёл, ибо таков пастырский долг. Но Олега мои слова, похоже, не задели вовсе, наверное, он решил, что монолог мой несколько пафосный, а главное, всё, о чем я говорила, очень от него далеко. Это уже не существующее прошлое.

Он вёл машину и молчал. И думал о чём-то своем. И только когда BMW притормозила у моего подъезда, вдруг обернулся ко мне, держа мощные руки на руле, и лицо его просияло счастливой растерянной улыбкой, точно он, чуть не затонув, не совсем понимает, какая сила помогла ему вынырнуть из холодной воды:

– Вспомнил. Очень сильно я в детстве морскую свинку любил. А теперь люблю свой смартфон. Как друга.

* * *

Догадаться было несложно: Олега бросила жена. Признался в семейном разладе, конечно, не он сам. Стоило проснуться моему интересу к его личной жизни, судьба сама приоткрыла мне искомую страницу – на улице, возле супермаркета, я случайно встретилась с еще одной бывшей одноклассницей, которую не видела много лет, хотя находила ее аватарку среди активно виртуально общающихся. Она-то всё об Олеге и рассказала, предварив рассказ замечанием, что история Олега похожа на подаренную плетёную корзинку, потом дарителем и украденную уже вместе с содержимым: сейчас в соцсетях модно использовать подобные метафоры и сравнения. Оказывается, Олег был женат на Алине, родной сестре нашего одноклассника Мишки Левенсона, двоюродного брата Инки, прозванной юными мерзавцами Сарделькой, и Левенсон, уехав к родителям-врачам в Израиль, перетянул туда и жену Олега с двухлетним малышом. Причем познакомил Олега с Алиной сам Мишка. Олега выбросили, как мусор, резюмировала одноклассница, ребенка его усыновил новый муж, на фиг им там среди маслин могучий дуб, Олега жалко, он сильно Алину любил, да и ей не на что было жаловаться: бабла хватало, и с сексуальным аспектом у него без проблем, – одноклассница усмехнулась: проверка состоялась. Возможно, разрыв молодой семьи был предрешён ещё на свадьбе, она была свидетельницей со стороны невесты и слышала, как, уже крепко подвыпив, отец Олега внезапно упомянул «злодея Свердлова», отец Алины, конечно, тоже пьяный, вспомнил про унизительную «черту оседлости», заговорил о страданиях своего народа, стал называть имена убиенных родственников в Холокост и заплакал, глаза отца Олега тоже повлажнели, он заговорил о страданиях своего народа, о замученных и убитых в годы революции и в сталинских лагерях, о жертвах Великой Отечественной войны и стал называть имена своих погибших родственников, отец Алины вспомнил своих дядьев-фронтовиков: оставшегося в 43‑м двадцатилетнего сержанта и его брата, девяностолетнего ветерана, в конце концов отцы обнялись и выпили за помин всех жертв и за здравие живущих. Но Алинка этот разговор иногда вспоминала, называя «семейным водоразделом»… А может быть, всё проще: она тайно страстно влюбилась и потому ушла от скучного, правильного Олега, это в её репертуаре, – у неё уже в пятнадцать лет был любовник, какой-то безбашенный тренер. Впрочем, у себя дома и здесь старые Левенсоны, что Мишкины, что Инкины, у них родство по её матери, всегда говорили на идише, одноклассница бывала у них часто, потому что Инкина и Мишкина бабушка чудно готовила, такого кугеля ни у кого больше не поешь, пальчики оближешь, так что их возвращение к своим древним корням совершенно закономерно…

Ни степень родственной близости моих ровесников, ни их национальные маркеры меня никогда не занимали. И о родстве Левенсона и толстухи Инки, вечно роняющей во время урока деревянный пенал своего деда, я ничего не знала, и сейчас, вспомнив, как стыдила обижающих Инку и Таксу, удивилась: что же Мишка не заступался за неё? Глупо считал, что за родственницу заступаться ниже его достоинства? Лучше спроси, сказала одноклассница, почему за неё не заступались другие теперь не наши: Данька Шапиро, Илья, Женька, её подруга лучшая, между прочим, а Данька к тому же сам её дразнил и над ней потешался. Они уехали, ты в курсе? Шапиро в Штатах, публикует там в журналах стихи бедного Таксы, живущего теперь в Нижнем Новгороде, сопровождая своими хвалебными комментами… А Инка осталась. Наверное, ты о ней слышала, если нет, посмотри в инете, она известная в городе персона, недавно её сам мэр награждал как лучшего преподавателя русской литературы. В новостях писали, что её дедушка тоже был педагогом. У неё мой сын учился, обожает Инку до сих пор, с каждым праздником поздравляет, представляешь, столько лет прошло, а когда она ведёт уроки, на её столе всегда лежит тот же деревянный пенал!

* * *

Инкин пенал отрицал окончательную смерть её деда, а наши с Олегом предки все так же тревожно вопрошали из небытия – мы были или не было нас?

Я решила поискать в Интернете однофамильцев Олега, очертив приблизительный географический ареал. Священников В. было много в позапрошлом веке и в начале прошлого, они упоминались в старых документах, в новых статьях, один, изнурённый, смотрел всепрощающими глазами Иисуса с фото, сделанного в застенках НКВД, зайдя в Википедию, я прочитала, что он причислен в святым новомученикам и исповедникам Русской церкви. Значился в этом трагическом списке и священник С. Однако уже в середине ХХ века фамилия В. как священническая полностью исчезла. На сайтах, посвященных Великой Победе, упоминались фронтовики В., погибшие и выжившие, на форуме о жертвах сталинизма встретился В., начальник местного ЧК, расстрелянный в 37‑м, в сетевом научном журнале писали о В., докторе физико-математических наук, скончавшемся в 80‑е… А сейчас я нашла лишь четырех бизнесменов В. (не считая Олега) и одного глянцевого фотографа. Один из предпринимателей В. за уклонение от налогов был отдан под суд, но «раскаялся и погасил задолженность», отчего судья, скорее всего, раскаявшимся не обделённый, судебное дело закрыл. Неужели деревянный пенал предков Олега выброшен на свалку истории, как сам он из биографии его жены и сына?

Священники С. были и сейчас. Это