Великая и Святая Русь - Борис Львович Васильев

— Делать нечего, слово дано, один раз нарушишь — потом тебе веры не будет, — решительно молвил Рарог. Он сделал знак, и вперёд вышли лучники. — Дружина, шагом вперёд! — повелел князь и добавил: — Под щит-меч!

Железные варяжские ряды двинулись под мерные удары мечей о щиты. Им ответили тем же с противоположной стороны кола воины воеводы Ольга и Синеуса. Медленные, размеренные шаги, каждый под удар меча или боевого топора о щит. На междоусобном поле и в граде наступила мёртвая тишина, даже чуткие псы перестали лаять. Запахло смертью. И запах тот ощутил более всех волхв Древослав.

— Княже, — обратился он к Рарогу, — останови воинов, дозволь мне ещё с ними поговорить, не пристало княжение начинать с крови, к тому же крови своих.

— А вдруг они себя заживо захоронят, эти чудины? — отозвался один из тысяцких.

— Да и кривичей жалко сечь, — ответил другой.

— Трубить в рог, — махнул Рарог, — пусть отец Древослав ещё поговорит с ними.

Долго не было Древослава, аж к вечеру, когда молодые князья уже несколько раз порывались идти на выручку волхву, опасаясь за его жизнь, он наконец появился с десятком людей, среди которых были и кривичи, и чудины.

— Вот, — обратился Древослав к Рарогу, — твоего княжеского суда требуют. Каждый на другого вину возлагает, все горячи и яры, только правда-то надвое не делится, она завсегда одна!

* * *

Земля ободритов. Священная роща

Старый волх Ведамир устало коснулся могучего ствола Священного дуба.

— Отче наш, Дуб Прави, ушли наши соколы! Чую, будто душу вынули из народа ободритского, ведь лучшие ушли в Северную Словению! Понимаю, что по-иному нельзя было, сам за то ратовал, а сейчас пусто на душе, отче. Одни мы с тобой остались хранить Правь истинную, вопрос в том, долго ли продержимся? Повсюду, на берегах Русского и Варяжского морей, по путям и рекам торговым, византийские и римские пресвитеры народ огречивают и олатинивают. И мало того, что веру иную насаждают, дубы священные под корень изводят! Как может подняться рука на Божье творение, в чьём могучем тысячелетнем теле звучат голоса предков, в ком живёт сила и величие самого Творца?! — Старик прислонился к великану и слушал звучащие в нём токи жизни. Они давали силу усталому телу и исцеляли душу старого волхва. Потом он наклонился и поднял горсть опавших желудей.

— Дети мои, Рарог, Трувор и Синеус! — вслух сказал он. — Будьте, как эти жёлуди, добрым семенем отцовского Рода! Прорастите в иной земле новыми дубами могучей и сильной Руси!

Волхв, взяв заступ, прошёл на открытое место, взрыхлил почву, бережно уложил жёлуди, затем полил их водой из священного родника. Дальше, насколько хватало глаз, росли маленькие дубочки будущего священного Боголесья.

Глава 9

Новая Гардарика

Укрепление и перестройка града Ладоги. Назначение Вадима посадником Новгорода. Создание Тайной службы. Трувор сел в Изборске, в земле чудской, а Синеус — на Белоозере, в земле вепсов. Нурманская дружина.

В княжеском тереме Гостомысла, после того, как приняла дружина клятву на верность земле Новгородской, собрались братья Годославовичи с воеводой Ольгом на совет.

— Что мыслите, братья, об обустройстве земли Словенской, — спросил Рарог, — с чего начинать будем?

— Так начали уже, свара кривичей с чудью нас многому научила. Нет теперь постов вепсских, чудских или словенских, а все они отныне княжеские, и пошлина с реки Великой да озера Чудского идёт в казну всей Новгородчины. Так что одной причиной для усобицы меньше стало, — молвил рассудительный Трувор.

— Благодаря отцу Древославу без большой крови тогда обошлось, — повернулся к сидящему тут же новгородскому волхву Богумилу воевода. — Крепко он нам помог в Плескове словом своим волховским да сердцем чутким.

— Верно, — кивнул Рарог. — Дякуем тебе, отче, и всем волхвам. Может, что надобно? Реки, всё сделаем!

— Все мы Роду Единому служим, от него и получаем то, что нужно, а более того не надобно, с лишним и хлопоты лишние, — улыбнулся Богумил.

Рарог кивнул, и совет продолжился.

— Грады тут малые и плохо укреплены, — первым высказал своё мнение юный Синеус с белыми малозаметными усами, — не то, что наши грады в земле Варяжской, тот же Рарог, Любек, Старград, Зверин и иные, что стенами прочными огорожены и протоками да вратами от моря отделены. А тут ни от врага обороняться, ни осаду держать, приходи кто хочешь…

— Стенами оборонными перво-наперво заняться, — уверенно поддержал Трувор, — где есть — расширить, а где надо — новые возвести. Тут, я гляжу, ограды в основном из брёвен, а насыпи земляные. Надобно по примеру Велиграда нашего обнести грады широкими и высокими стенами, аршинов в пять, не менее, все брёвна меж собою связать, а внутри засыпать землёй с камнями. Да и улицы в градах как попало разбросаны, порядка нет, в случае осады по таким улочкам трудно будет воинов быстро в нужное место собрать. Опять же, посаднику легче управлять, когда каждый старейшина за свой конец в граде ответ держит и с уличных спрашивает, чтобы те за порядком приглядывали.

— Вот и будет наша первейшая задача сделать из Новгородчины Новую Гардарику, — задумчиво молвил Рарог, улетая внутренним зором в даль грядущего. — И будет она столь же могучей, богатой и сильной, как наша родина, Варяжская Русь.

— Только пусть не будет в ней раздробленности нашей старой Гардарики, и не будут повсюду шнырять папские слуги и насильно обращать в веру чужинскую, — добавил Трувор.

— Верно речёшь, князь, — одобрительно отозвался волхв, — коль за Род Единый не станут люди радеть, так и богатство, и сила любая прахом пойдёт!

— Слышал я от земляков в Приладожье, что нурманы в некоторых отдалённых местах на путях торговых свои посты учредили, сбирают с купцов дань, а с местных племён — подушную подать. Только в казну новгородскую те поборы, знамо дело, не поступают, — молвил Ольг.

— Дети Ворона нигде добычи своей не упустят и чужой не побрезгуют, — нахмурился князь. Потом оглядел собратьев. — Всё верно вы речёте. Грады надобно укрепить, нурманов и иных приспешников с торговых путей согнать. Я решил, что пока в Нов-граде не особо много дел, а вот берега Ладоги укрепить и охочих до грабежей