Любовь короля. Том 3 - Ким Ирён

ему ничего не известно об этом, поэтому содержание послания разузнать невозможно. Однако есть косвенные доказательства того, что против вашего величества замышлялось нечто недоброе.

– Тебе известно что-то еще?

– Вашему величеству известно, что через корёских послов отправили передать прошение императору?

– Прошение о возвращении меня на родину? Это лишь для виду. Ложное прошение от якобы скучающего отца, который прекрасно знает, что в Корё я не вернусь.

– Верно. Среди страниц прошения подбросили иной документ, который и доказывает ложность обозначенных намерений. Его передали в великий императорский секретариат. Вот его копия, – достал послание Харахасун и вежливо протянул его Вону через стол. Тот раскрыл письмо, составленное на уйгурском, усмехнулся и бросил его на стол.

– Неужто это и есть тайное послание, которое мой отец передал Булухан-хатун?

– Да, ваше величество. Официально он просит вашего возвращения на родину, а за спиной пытается несправедливо обвинить и свергнуть с престола. Нетрудно догадаться, чем планировалось заполнить листы с государевой печатью. Возможно, послания, которые отобрали у Ли Сыну, не были единственными. Быть может, часть листов уже заполнена и передана Булухан-хатун.

– Одно неоспоримо: отец ненавидит меня и ведет двойную игру. Что, если мы используем эти бумаги как доказательство, чтобы наказать его и его вероломных приспешников? – в предвкушении заблестели глаза Вона.

Харахасун, слегка улыбнувшись, пожал плечами.

– Император не желает вражды между двумя ванами. Точнее, он прислушался к совету Булухан-хатун, которая выступает против отречения нынешнего вана Корё от престола. Ей известно, что вы близки с правителем Хуайнина, поэтому ваше повторное возведение на престол не обрадовало бы ее.

– Тогда что, если император узнает обо всем от правого первого советника, который поддерживает сердечные отношения с правителем Хуайнина? – приподняв уголки губ, усмехнулся Вон. Правый первый советник Харахасун был одним из самых влиятельных людей при дворе. Он, как и Баян, величался тарканом. В отличие от левого первого советника Ахутая, что встал на сторону Булухан-хатун, он благоволил Даги-хатун и ее сыновьям, что, естественно, сблизило их с Воном.

– Я отправил военного министра в Корё, чтобы тот провел тщательное расследование и искоренил всякого, кто использует государеву печать в личных целях и подделывает бумаги. Быть может, Булухан-хатун и удастся помочь вашему отцу сохранить престол, но крылья ему мы подрежем. Однако этого, возможно, будет недостаточно, чтобы удовлетворить ваше величество.

– Нет, я очень благодарен. Этого желал и я. Для начала.

– Значит, я поступил верно. Для начала. – Харахасун встал, словно с делами здесь было покончено. Сложив руки на животе, Вон наблюдал, как тот складывал и убирал разложенные по столу бумаги.

Похоже, дело было завершено, и Харахасун поднялся. Вон наблюдал, как он аккуратно сворачивал бумаги и убирал их. Чуть позже он прищурил свои узкие и холодные, словно у феникса, глаза.

– Скажи-ка мне, таркан, – остановил Вон Харахасуна, когда тот, попрощавшись, собирался покинуть комнату. Правый первый советник вопросительно приподнял бровь, когда Вон, подойдя поближе, заговорил с легким подозрением в голосе. – Как ты узнал обо всем этом? Вот что мне интересно.

– Как я и сказал, глава министерства наказаний Тачар как раз кстати столкнулся с Ли Сыну, когда тот выходил из дома Боксу…

– А как он так «кстати» оказался у дома Боксу?

– …

Харахасун неловко – поскольку не сумел тотчас дать ответа – улыбнулся. Вон не упустил этого из виду, и его собственная лукавая улыбка стала ярче.

– Зачем Тачар обыскал Сыну? С каких пор глава министерства наказаний занимается обыском корёских чиновников?

– …

– Бумаги нашлись не вследствие обыска, об их существовании было известно еще до этого, поэтому Тачар устроил обыск. Значит, тебе было известно об их существовании еще до того, как ты увидел эти послания. Откуда? Как тебе удалось прознать об их существовании, если только это не вы с евнухом с Боксу и подготовили эти письма?

– Ваше величество! Вы меня подозреваете? Это ведь я принес и показал вам эти бумаги!

– Потому я и спрашиваю: как ты узнал о том, что они существуют?

– …Кое-кто рассказал мне, – недовольно признался Харахасун. У него на лице отразилось замешательство. – Несколько дней назад, поздним вечером, ко мне в кабинет пришел молодой мужчина. Он сообщил, что евнух Боксу тайно посылает письма от вана Корё, чтобы оклеветать ваше величество Иджил-Буху. Он настаивал, чтобы мы использовали их в качестве доказательств и разыскали тех, кто выступает против вас. Кроме того, велел отыскать и изъять письмо, написанное на уйгурском и приложенное к прошению о возвращении вас на родину, которое привезли корёские послы, прежде чем его отправят императрице. Я также счел его познания подозрительными, поэтому велел ему назвать себя, ежели он помогает вашему величеству, однако он не сообщил о себе ничего.

– Как он выглядел? Сколько ему лет? Не показался ли он тебе знакомым?

– Я ничего не смог разглядеть, ваше величество, – раздраженно сжал губы Харахасун. – Он неожиданно возник сзади, приставил лезвие мне к горлу и не позволил мне и кончиком пальцев пошевелить.

– Потому ты и не сообщил мне о том, что все это поведал некий подозрительный незнакомец?

– Я правый первый советник Великого улуса, ваше величество. И я же отвечаю за охрану императора и императорского дворца ночами. Я не мог признаться, что выполнил все обещанное под угрозами незнакомца, который приставил мне лезвие к горлу в моем собственном кабинете внутри императорского дворца, за дверями которого стояла вооруженная стража.

– Ну конечно, конечно! Немыслимо, чтобы кто-то посмел так обойтись с тарканом! – Не желая задеть чувства столь могущественного соратника, Вон намеренно очернил незнакомца, благодаря которому получил ценную информацию. – Однако к чему такие грубые методы, если он хотел помочь нам? Что-то здесь не то.

– Человек он неизвестный, и причины его неизвестны. Быть может, он переметнулся на вашу сторону или ведет двойную игру… – пожал плечами Харахасун. – Как бы то ни было, самое важное – использовать планы вана Корё против него самого и обратить их во благо для вашего величества. Уверен: военный министр, отправившийся на восток, со своей задачей справится.

– Я в большом долгу перед тобой, тархан. Еще раз спасибо.

Отпустив правого первого советника, Вон достал из ящика стола несколько писем. То были анонимные послания, регулярно приходившие ему в последнее время; содержание их было неизменно: в них сообщалось, что один из корёских послов есть некий сановник по имени Сон Гюн, который привез в Тэдо опасные послания, призванные свергнуть прежнего вана, и рекомендовалось проявлять осторожность всякому, кто встретит этого человека. Этот посол уже вернулся в Корё, и Вон оставил полученную информацию без внимания, поскольку источник ее не вызывал доверия. Однако теперь, после визита Харахасуна, он не мог не задаться вопросом, кто же посылал ему эти письма. Был ли это тот же человек, что приставил лезвие к горлу правого первого советника и велел тому помочь Вону? Есть ли причина, по которой этот человек сообщил подробности лишь Харахасуну, а прежнему вану поведал о посланиях расплывчато?

– Как бы то ни было, это говорит об одном: за мной кто-то наблюдает, – пробормотал Вон, щелкая пальцами по анонимным письмам, что держал в руках. Подослать шпиона мог кто угодно. Отец, Булухан-хатун, а может, и его новая союзница Даки-хатун. Вон никогда не забывал о том, что враги окружали его повсюду. Но среди них появился неизвестный, который помогает ему. Кто, почему, с какой целью?

«Никто не стал бы помогать, не желая чего-то взамен. Предстань передо мной, кем бы ты ни был!» – скомкал он анонимные письма.

– Принцы готовы, ваше величество, – прозвучал из-за двери голос Есыджин.

– Я тоже готов.

Вон засунул послания обратно в ящик и открыл дверь. Лицо встречавшей его супруги было как никогда светлым. Она даже подарила Вону редкую мягкую улыбку.

– Выглядишь радостно.

– Это ведь первый выезд принцев с отцом.

– Может, и последний.

Есыджин тяжело вздохнула.

– Не терзай их. Они ведь твои сыновья.

– Тебе не понять, как отцы относятся к собственным сыновьям, Есыджин. Они опаснейшие враги