Любовь короля. Том 3 - Ким Ирён

ровно такое, как и те, что она подбрасывала Вону, – и планировала исчезнуть, как только убедится, что оно попало ему в руки. У нее и в мыслях не было передавать письмо, добившись личного приглашения на встречу. Это, как говорила Сонхва, сродни тому, чтобы протянуть ему обе руки и подбодрить поймать ее. Чэн Чжэнь, конечно, никак не мог знать этого, поэтому весь, вплоть до кончиков волос, разъярился:

– Ты хоть слышал, о чем мы сейчас говорили? Предлагаешь мне пойти туда и сознаться в том, что на сцене стоял другой человек?

Не в силах сдержать гнев, он размахивал тростью, которую держал в руке. Когда та оторвалась от земли и взмыла в воздух, Чэн Чжэнь, лишившись опоры, покачнулся. Не дав Сан с Люй Джунбу и шанса подхватить его, он завалился на бок, отчаянно ухватившись за кулисы. Ткань шумно рухнула, явив им Беки, тихонько прятавшуюся там. Взгляд обернувшейся на шум Беки встретился со взглядом Чэн Чжэня, который, упав, держал в руке порванную ткань.

– То-то-тот воришка здесь…

В глазах Чэн Чжэня вспыхнуло пламя. При виде широко распахнувшей глаза виновницы произошедшего несчастного случая и той, из-за кого он поранился и лишился шанса предстать перед императорской семьей и получить награду, мужчина почувствовал, как у него в жилах закипела кровь. Он молниеносно протянул руку и изо всех сил схватил ее за ворот одежды.

– Ты что творишь! – вывернулась у него из рук и отшатнулась от Чэн Чжэня, что набросился на нее точно якша[103], Беки. Он так сильно вцепился в ее одежду, что та порвалась. Сан, напрочь позабывшая о том, что спрятала за сценой Беки, растерянно бросилась к ним двоим. Вот только когда она попыталась схватить Чэн Чжэня за руку и оттащить его от Беки, Сан увидела кое-что, выскользнувшее из-под одежды девушки, и замерла. Небольшой мешочек, когда-то сшитый из фиолетовой ткани, но теперь ставший багряным от засохших пятен крови. Сверху вышиты два имени: Лин и Сан. Мешочек для благовоний, который она сделала собственными руками и подарила ему. Даже если бы Сан действительно захотела его не узнавать, у нее бы не вышло.

Дрожащей рукой она подняла мешочек для благовоний.

– Беки, откуда ты…

Горло ее пересохло до того, что она едва могла издать хоть звук, и только лишь шевелила губами, будто рыба. Но даже заговори она громче, Беки, угодившая в руки Чэн Чжэню, вряд ли бы услышала ее. Беки умело стреляла из лука, но в бою на кулаках была совсем никудышна, поэтому, хотя она и видела, что удар мужчины придется ей аккурат по лицу, увернуться не сумела. Сан повисла на Чэн Чжэне, к ней присоединился и Люй Джунбу, но защитить Беки все равно не получилось. Чэн Чжэнь с грохотом рухнул на землю, вслед за ним упали и Сан и Джунбу. Выяснять, что произошло, было некогда.

Без промедления взвился черный вихрь, и они разлетелись сродни осенним листьям. Сан крепко сжала в руке расшитый мешочек для благовоний, чтобы случайно не упустить его. В это время мимо нее прошел человек, облаченный в черные одежды и скрывший лицо за черной шляпой саткат. Она была надвинута до самого носа. Из-под ее полов были едва заметны подбородок, обросший курчавой бородой, и шея с плечами, покрытыми отросшими спутанными волосами. Ничего, кроме этого, было не разглядеть. Этот молодой мужчина появился из ниоткуда и тотчас скрылся за сценой, закинув Беки на плечо, словно тюк.

Сан не понимала, как же так. Она в оцепенении уставилась на покачивающуюся дверь, за которой скрылся мужчина, забравший Беки.

«Почему? Я видела лишь бороду и волосы, каких у тебя никогда не было. Так почему я точно знаю, что это был ты? Ты совсем на себя не похож, ничто в тебе не напоминает того образа, что я хранила в памяти семь лет, так почему я сразу поняла, что это ты? Быть может, потому, что каждая частичка моего тела, к которой ты прикасался, до сих пор помнит тебя! Сколько бы времени ни прошло, следы, что ты оставил на моей коже, заставляют меня дрожать от радости, стоит нам оказаться рядом. Поэтому, как бы ты ни выглядел, я узнаю тебя даже по прядке! Пусть даже пройдет не семь, а семьдесят лет! Но я не хочу ждать семьдесят лет. Это слишком долго. Пусть мы встретимся сейчас же. Нужно подняться и бежать за ним, позвать его, сделать так, чтобы он понял: я здесь…» – но сделать этого Сан была не в силах. Она лишь смотрела в ту сторону, куда он унесся.

– Лин… – сорвалось с губ его имя, и слезы хлынули из глаз Сан. Горячие капли смыли и черный грим, что старательно наносил ей на лицо Чэн Чжэнь, и огромное пятно, которое она сама рисовала, дабы замаскироваться. Слезы стекали по щекам, оставляя за собой белесые следы, и падали прямо на мешочек для благовоний.

Остановив представление, Вон первым делом отправил сыновей обратно во дворец. Сегодня он пришел в театр не ради наслаждения великолепной игрой известных актеров, а для того, чтобы провести время с сыновьями. Это был их первый совместный выход в свет с того дня, как Есыджин бросила ему в обвинение: «Тебе наплевать на собственных сыновей!» – тогда-то он и понял, что никогда не проводил времени с собственными детьми. Однако стоило ему увидеть необычного актера, поднявшегося на сцену, и Вон позабыл обо всем. Движения его были скованными, владение клинком – неуклюжим, а рост – слишком малым. Играть девушку ему пошло бы куда больше, чем играть злодея, но он все равно осмелился выйти на сцену перед родственником императора и даже открывать рот, следуя за чужим голосом. Однако грация и элегантность, с которыми он исполнял танец с клинками, затмили собой незатейливую игру и привлекли внимание Вона. С точки зрения соответствия роли это было полным провалом, но красота есть красота. А прекрасное прежний ван любил, вот и велел позвать к нему этого актера. Однако сыновья могли стать ему помехой, поэтому Вон велел своей страже отвезти сыновей обратно домой.

– Я велел позвать его, а он тратит время попусту и не выходит. Вот уж правда странный человек, – пробормотал Вон, пригубив аккуратно поданного чаю. Стоявшие подле него владелец театра и члены труппы «Чанчуня» встревоженно переглянулись, не смея выпрямить спины. Почувствовал что-то неладное, Чин Кван подошел к Вону и тихо сказал:

– Если вы велели остановить представление из-за плохой игры, почему бы просто не вернуться? Ваша супруга сильно огорчится, если вы отправите принцев домой, а сами не вернетесь с ними.

– До чего ж тебе интересны мои жены, – холодно улыбнулся Вон. – Неудивительно, что они благоволят тебе и хотят сблизиться: с таким-то вниманием к ним относиться.

Лицо Чин Квана потемнело, но отвечать он не стал. Скажи он что в ответ, Вон разгневался бы и того сильнее. Однако его раздражало и молчание. Он собрался было продолжить, но из-за занавеса, что висел в передней части сцены, раздался громкий шум. Окружавшие его сотрудники театра в недоумении бросились туда. Вон остался наедине со своей охраной, как вдруг глаза его засияли от любопытства. Он не стал вежливо ожидать и сам направился к сцене вслед за остальными.

– Пошли посмотрим, что там случилось, Чин Кван.

– Это место какое-то подозрительное, ваше величество. Нам немедленно нужно покинуть его…

– Нет. Прячься здесь убийцы, театр не был бы столь простодушным. Нет здесь ничего подозрительного, только нелепое! Хочу посмотреть на очередную нелепицу.

В поисках развлечений Вон, давно уж заскучавший, приподнял занавес, что висел над сценой. Там, в пространстве за сценой, через которое актеры выходили к зрителям и уходили, обнаружилось трое человек. Двое из них развалились по полу, а последний – тот самый актер-лгунишка, с которым он хотел встретиться наедине, – стоял на коленях, безучастно глядя на широко распахнутую заднюю дверь.

Актер медленно повернул голову на звук шагов. Его покрытое гримом лицо было залито слезами. «Так и думал: лицо совсем крохотное», – подумал Вон при виде опечаленного актера. Тело его было удивительно маленьким и худеньким для мужчины. А бледная кожа, обнаженная дорожками