Любовь короля. Том 3 - Ким Ирён

– Такой он или не такой человек, что с того? Сколько еще она собирается оставаться здесь, среди собранных вещей? Хоть в пустыню, хоть за море, но если уж уходить, так делать это быстро!

Сонхва широко распахнула глаза, и Кэвон тут же втянул шею:

– Вот же стервоза! Как я говорю, так ребенку такое нельзя слышать, а смотреть, как ты пинаешься, ему, значит, можно? Чему ты его учишь!

– Тому, что тех, кто не следит за языком, пинают.

Ссорились они часто, быть может оттого, что много времени проводили в маленькой комнатушке все вместе. Кто всегда пытался их разнять, так это Чан Йы. Вот и на сей раз он встал меж ними.

– Перестаньте. Кэвон прав. Мы не можем вечно оставаться здесь. Я тоже считаю, что пришло время убедить ее ехать.

– Давайте подождем еще немного, – весьма ласковым голосом ответила Чан Ыю Сонхва.

Раздраженный резкой переменой в ее тоне Кэвон пробормотал:

– Чего ждать-то?

Но никто не обратил на это внимания: нутром почувствовали, что Сонхва говорит о чем-то серьезном.

– Возможно, нам удастся отыскать Суджон-ху.

Все собравшиеся у жаровни наклонились поближе к Сонхве. Она продолжила:

– Некоторое время я отправила деньги, вырученные с продажи постоялого двора, в Кэгён – первой супруге прежнего вана. К ним приложено тайное послание: «Если вам станет известно, где находится Суджон-ху, обязательно расскажите».

Неясный вздох сорвался у них с губ. Они никогда не забывали о том, что находятся в неоплатном долгу пред Тан, первой супругой прежнего вана, которая оказала им самую большую помощь, когда они покинули Корё. Когда они продали постоялый двор и стали готовиться к отправлению в пустыню, Сан предложил вернуть Тан серебро и драгоценности, которые она передала им когда-то, и все с готовностью согласились. Благодаря их тяжелой работе денег удалось выручить достаточно: даже вернув первой супруге Вона все, что они получили от нее когда-то, они все равно остались бы при деньгах, которых вполне хватило, уйди они в пустыню. Поэтому несколько месяцев назад они передали ей сундук через купца, что отбывал в Корё, – с ним Сонхва отправила и тайное послание. Новость удивила всех, и никто не нашелся что сказать: неясно было, верным или неверным было ее решение.

– Ты поступила безрассудно, – первым нарушил долгую тишину помрачневший Чан Ый. – Это все равно что раскрыть наше пристанище. Или сказать: «Вот куда мы убежали».

– Но ведь нужны хоть какие-то зацепки. Раз она хочет увидеть Суджон-ху, нужно сделать все, что потребуется. А даже если отыскать его не выйдет, коль уж мы не знаем, где он, разве не стоит хотя бы обратиться к его младшей сестре?

– Но она ведь супруга прежнего вана.

– Но она же спасла нас от него и помогла сбежать.

– Нет, даже если это так… – не переставая хмуриться, встал Чан Ый. – Нельзя сказать, будто это совершенно безопасно. Нужно обсудить с госпожой. Где она?

– Наверное, упражняется в Ледяной долине, – споро ответил Нантха, и Чан Ый распахнул дверь. В комнату влетел холодный ветер прямиком из глубин долины, и все поежились.

– Сонхва, вот же легкомысленная баба! Как можно было решиться на такое, не посоветовавшись с нами?

– Ну а сколько еще смотреть, как она мается от бессилья? Нужно было сделать хоть что-то.

Чан Ый вышел из комнаты и закрыл дверь под шум ссоры – никто, кроме него, не сумел бы остановить этих двоих.

Хижина, в которой они поселились, находилось неподалеку от Тэдо, но была давно заброшена и скрыта глубоко в горах, поросших березами, поэтому посторонние и не знали о ее существовании. Зимой скалы вокруг покрывались тонким и чистым льдом, сверкающим точно кристалл, отчего передвигаться было нелегко. Лед тянулся от самой хижины до подножия гор. В центре находилась круглая заводь, которую Сан с Нантхой прозвали Ледяной долиной. Она стала не только их любимым местом для игр, но и местом, где Сан часто в одиночестве размахивала клинком, чтобы облегчить душу.

Пока Чан Ый перескакивал через камни в ботинках, обмотанных ремнями – чтобы не поскользнуться, Сан, отложив клинок, присела отдохнуть на пенек.

Когда руки ее были свободны, она неосознанно начинала теребить маленький шелковый мешочек, который носила под одеждой. Тот, подвешенный на тонкой нити у нее на шее и согретый ее телом, был теплым. От частых прикосновений серебряные нити, которыми она когда-то вышила их имена, начали распускаться. Прикасаясь к мешочку, Сан вспоминала, что Лин принадлежит не ей, а незнакомой девушке, которую она никогда не видела до той встречи в театре. Вот он неожиданно появляется – волосы его треплет ветер – и тотчас исчезает, словно ветер, притянув к себе ту самую незнакомую девушку прямо на глазах у Сан…

– Подлец.

Она снова и снова вспоминала тот момент. Воспоминания были такими яркими, словно все это только произошло, и оттого они вновь ранили ее сердце. Лицо ее, конечно, было покрыто плотным слоем сине-черного грима, да и она тогда надела костюм Чэн Чжэня и выглядела точно один из актеров, поэтому Сан могла понять, отчего он ее не узнал, но тот момент простить была не в силах.

«Он теплый. Спасал меня, защищал, заботился обо мне», – слегка покраснев, сказала ей Беки. Кто бы мог подумать, что это о нем скажет другая! Кто спасал и защищал саму Сан, кто заботился о ней, когда она оказалась в заточении, когда она сбежала из Корё, когда потерялась в пустыне? Ей хотелось, чтобы это был Лин, но с ней всегда был кто-то другой. А он бросил ее и отдал себя другой! И та другая даже носила мешочек, в который Сан вложила душу!

– Болван. – Прикусив губу, Сан нахмурилась.

«Неба ради, Лин, как это произошло? Почему мешочек для благовоний оказался у той девчонки? Почему ты был с ней? Почему притянул ее к себе и ушел?» – Будь он сейчас здесь, Сан бы схватила его за ворот одежд и закричала ему прямо в лицо. Но им, похоже, никак не встретиться.

«Я уезжаю сегодня. Не знаю, когда еще смогу приехать», – сказала та. Значит, сколько ни ищи его в Тэдо, она и края его одежд коснуться не сможет. А даже если они и встретятся по счастливой случайности, он, должно быть, снова будет с той девушкой. Вдруг испугавшись этого, Сан задрожала.

– Ну и что мне теперь делать? Лин, болван ты!

Болван, болван, болван… Эхо ее крика, ударившись о лед и скалы, затихло, сухие листья тихо зашелестели на земле. Сердце Сан забилось быстрее. Всякий раз, как она кричала «Болван!», происходило что-то необычное. Она вскочила и хотела было спрыгнуть со скалы, чтобы осмотреть раскинувшийся позади лес. Но не успела она сделать этого, как ее ноги взлетели в воздух. Что происходит? Она попыталась разобраться в происходящем, но в глазах тотчас потемнело. Ее рот заткнули кляпом, руки согнули и накрепко связали за спиной, а на голову натянули большой мешок, и тогда уж все ее тело подняли в воздух.

Кто-то уносил ее прочь. «Пиён! Сонхва! Пхильдо! Кэвон! Ёбпок! Чан Ый! – без устали звала друзей она, но наружу вырывались лишь глухие стоны, да и те заглушались порывами бушевавшего ветра. – Хоть кто-нибудь, пожалуйста!» Она изо всех сил брыкалась ногами – лишь ими Сан могла пошевелить. Откуда-то издалека донесся еле слышно зовущий ее голос, но вскоре он стих.

Добравшись до Ледяной долины, Чан Ый поднял со скалы знакомый клинок. Сан любила поиграть с ними и частенько пряталась. «Опять за свое», – подумал он и стал искать в расщелинах, но Сан нигде не было, поэтому он поднял руки, сдаваясь, и громко позвал:

– Госпожа! Госпожа! Я сдаюсь. Нам нужно обсудить кое-что важное, выходите скорее!

Он подождал некоторое время, но ничего не происходило. Чан Ый вновь сложил ладони у рта и громко закричал. Изо рта его валил белый