Любовь короля. Том 3 - Ким Ирён

может произойти, поэтому принес с собой письмо, написанное Воном. Когда он достал его и показала Тан, та, убедившись, что почерк и печать действительно принадлежат ее супругу, взглянула на мужчину с недоверием. Он приподнял брови, словно спрашивая: «Прочли?» – и, не дав ей времени заподозрить что-нибудь, поведал как на духу:

– Я прибыл сюда, потому что его величеству прежнему вану угрожает серьезная опасность. Он может лишиться титула, а может произойти и нечто более страшное.

– Что это значит? Негодяи нацелились на его здоровье? – задрожали ее губы.

Сон Ин уверенно продолжил вести в разговоре:

– Молва о том, как два года назад, когда прежний ван отправился на спектакль вместе с сыновьями, произошел несчастный случай, должно быть, дошла и до вас? К счастью, тогда никто не пострадал и его величество скрыл правду, убедив всех, будто ничего не произошло, но это было лишь начало. Теперь он постоянно находится под угрозой.

– Кто смеет? Если только это не приказ нынешнего вана?

– Вовсе нет.

– Чем тогда занята стража? Как же императорский дворец?

– Убийца не обычный человек. Даже если императорская семья выделит больше стражников, чтобы те охраняли его величество днем и ночью, он с легкостью сможет прорваться. Этот человек…

– Этот человек?

– Мне жаль… Это Суджон-ху.

Скрытые рукавами пальцы Тан задрожали.

– Это-этого не может быть. С тех пор как мой брат исчез, прошло десять лет. Его, должно быть, уже и нет на этом свете, – отвела она взгляд от Сон Ина, не замечая его лжи. Так разволновалась, что едва не начала заикаться, но вскоре успокоилась и заговорила увереннее: – А даже если бы мой брат был жив, он бы ни за что не причинил вреда прежнему вану.

– Мне известна натура Суджон-ху, ваше величество, – посмотрел на нее с сочувствием Сон Ин. – Я втайне работал вместе с ним. Мне лучше других известно, что он за человек и как преданно служил его величеству. Если бы я собственными глазами не увидел, как он едва не умер на глазах у вашего супруга, и сам бы думал точно как вы.

– Едва не умер на глазах у моего супруга?

– Около дюжины мужчин исколотили его толстыми дубинками, и плоть его была изодрана, а кости переломаны. Зрелище было столь жутким, что смотреть я не сумел – отвернулся. Тогда я думал, будто Суджон-ху умер.

– Это приказал его величество?

– Прямо там, глядя на Суджон-ху.

Тан резко вздохнула. Увидев, как она посинела, Сон Ин понял: она ухватилась за наживку.

– Он обвинил Суджон-ху в измене, но я уверен: тот ни за что бы не предал его величество. Быть может, у государя были иные причины избавиться от него.

– Ах… он пошел на такие меры… на такие крайние меры, лишь бы заполучить ее.

Она сжала ладонь на груди, словно та разрывалась от боли. Сон Ин, смекалистый и проницательный, сразу понял, что она имеет в виду, и поразился. Он и подумать не мог, что ей в подробностях известно о болезненной связи между прежним ваном, Ван Лином и госпожой из Хёнэтхэкчу, – сам он лишь смутно догадывался об этом. Значит, можно действовать решительнее. Сон Ин не упустил момента затронуть эту тему.

– Не похоже, что Суджон-ху мучает его величество лишь потому, что едва не умер. Должна быть иная причина. Думаю, есть нечто, что он хочет отнять у государя.

– Ах, бедный братец Лин… Она уже давно не у его величества…

Слезы выступили у нее на глазах. Он прислушивался к каждому слову, что она неосмотрительно роняла в потрясении. Ей, похоже, было известно куда больше, чем он мог ожидать.

– Если вам известно, где находится Суджон-ху или как его отыскать, прошу: расскажите мне ради его величества. Это очень важно.

– Я ничего… ничего… – Беспомощно склонившись над столом, закрыла лицо руками и покачала головой она. Сон Ин и сам знал, что о местонахождении Ван Лина ей не известно. Но он надеялся услышать то самое послание, которое она хотела передать брату. Однако просить напрямую он не стал – был уверен, что она сама проговорится от отчаяния. Так и вышло: отняв ладони от лица, по которому катились слезы, она заговорила:

– Если братец Лин… получит то, чего хочет, он ведь тихо уйдет, так?

– Не знаю. Мне не известно, чего он желает, поэтому…

– Это известно мне.

Поднявшись, Тан достала послание. Она положила его на стол и, помедлив мгновение, наконец осторожно подвинула его Сон Ину.

– Неподалеку от Тэдо есть хижина. Там скрывается госпожа из Хёнэтхэкчу. Ее-то и ищет мой брат.

– Госпожа из Хёнэтхэкчу?

Вот оно что! Внутренне торжествуя, Сон Ин поднял письмо и переспросил с удивлением на лице. Ничего не подозревая, Тан поведала ему о том, каковы отношения между ее супругом, ее братом и Ван Сан, госпожой из Хёнэтхэкчу, и о том, как прежний ван запер девушку во дворце госпожи Чо, а она помогла той бежать. Молча выслушав ее, Сон Ин кивнул и, точно наконец все понял, воскликнул:

– Так вот в чем дело! Если бы его величество отдал Суджон-ху госпожу из Хёнэтхэкчу, все могло бы кончиться хорошо. Вот только… – лукаво заблестели его глаза, – если прежний ван вновь получит ту, кого потерял, разве он не попытается убить вашего брата, чтобы удержать ее?

Тан вздрогнула. Ответить сразу она не смогла – такая мысль даже не приходила ей в голову. Глядя на письмо, отданное Сон Ину, она продолжала дрожать, взгляд ее не становился спокойнее.

– Его величеству… – Когда она наконец заговорила вновь, ее голос, прежде чистый и звонкий, поник. – Его величеству лучше не видеть ее.

– Ох! Да…

– Ему лучше и вовсе не знать, что она совсем рядом.

– То есть вы хотите, чтобы я разобрался с этим сам, ни о чем не сообщая прежнему вану…

Тан не ответила. Печальные глаза сказали все за нее. Сон Ин понял: она не желает им воссоединения и хочет навсегда разлучить госпожу из Хёнэтхэкчу и своего супруга. Вот почему она искала брата. Не ради воссоединения возлюбленных. Глубоко внутри ее глаз полыхал пламень ревности.

– Если ради этого мне придется избавиться от госпожи из Хёнэтхэкчу, ваше величество примет это?

Молчание. В такие моменты оно, однако, громче всех слов. Сон Ин зашел еще дальше:

– А если ради этого мне придется избавиться и от Суджон-ху, это вы тоже примете?

Губы ее задрожали, но она так и не сказала: «Нет!» Удовлетворенный Сон Ин, склонив голову, аккуратно сложил письмо, убрал его в рукав и поднялся.

– Во всем доверюсь вам, убусынджи, – вот последнее, что она сказала ему перед уходом. Он вновь вежливо поклонился, но, взглянув ей в глаза, сам того не ожидая, вздрогнул. Ван Тан выглядела невероятно печальной. Отчего? Этого он не знал. Быть может, оттого, что чувствовала отвращение к самой себе, ведь она была готова пожертвовать собственным братом, лишь бы помешать любви супруга к другой; а быть может, оттого что понимала: муж никогда не выберет ее, как бы она ни старалась.

Отчего-то это напомнило ему взгляд, которым Пуён смотрела на него, когда они встретились на Канхвадо. Тогда он оттолкнул ее, сказав: «С чего мне печься о той, кто не Муби?» – но она все равно прижалась к нему, ища объятий. В ее глазах плескалась ясная печаль. Она, девушка, которую возлюбленный ценил лишь в зависимости от того, была ли она полезна, не смотрела на него ни с обидой, ни с ненавистью – лишь с печалью. Ах, бедняжка. «Вот бы я обнял ее тогда!» – впервые в жизни сожалел о подобном Сон Ин.

– О Небо, как же жаль… – вновь вспомнив взгляд Пуён, тихонько воскликнул он и тут же вздрогнул. Это ему не под стать, не под стать! До сих пор вокруг разносился громкий смех Будашир, а он быстро уходил прочь по припорошенной скрипучим снегом земле. Эту истину он знал лучше прочих: нельзя смотреть на женщин с жалостью. Единственное, что важно в женщине, – приносит ли она пользу. А Ван Тан была полезна вне зависимости от ее печальных глаз. Этого было достаточно, в этом была ее ценность.

– Посмотрим-ка, насколько полезна эта женщина, – пробормотал он себе под нос и, словно под гипнозом, покинул дворец. Пора стояла холодная, но добирался Сон Ин пешком. Место, куда он