Сага о русских аргонавтах. Цунами. Симода - Николай Павлович Задорнов

Накамура Тамея уже отправился на «Диану», видна была его лодка под бортом черного корабля. Пришел чиновник из охраны побережья, вновь назначенный на эту должность. Он явился вместе с полицейским офицером. Донесли, что русские чуть свет в городе давали детям хлеб и рисовые лепешки. По сведениям, полученным из соседних деревень, там все дома упали и развалились, запасы сгорели или смыты морем, население прибежало в Симода, все голодные, ночью были случаи грабежей и воровства, следить за порядком некому, могут случиться убийства и изнасилования, при такой суматохе это может оказаться незамеченным. Губернатор Исава доволен и совершенно переменился к русским. Мать второго губернатора сказала, что все эбису хорошие, и теперь морских солдат Путятина никто не гонит из города. Воры и грабители голодны, как и все остальные. Видимо, явились разные бродяги, которые шляются по Токайдо, чтобы воспользоваться бедой. Известно, что самые чудовищные преступления всегда совершались во время смут и землетрясений, словно люди начинали беситься, и полиция не может за всем доглядеть.

Рано утром к фрегату подошла простая рыбацкая лодка, украшенная значками на флагштоках. По трапу поднялся согбенный Накамура Тамея с переводчиком. Он еще сильней похудел, но шарик его сегодня оказался в порядке, когда он снял шляпу. Накамура, как всегда, улыбался приветливо.

– Это было ужасно, господин Посьет! Как стихия обрушилась на ваше судно, – здороваясь, сказал Накамура.

Матросы откачивали воду из трюмов помпами, и она лилась за борт непрерывными потоками. Накамура, выйдя на ют, смотрел на все с интересом. На канатах за бортами держались громадные пластыри, прикрывавшие проломы ниже ватерлинии.

– Мы очень, очень сожалеем, что наша природа оказала… такое… непостоянство. И очень соболезнуем, что у вас погиб один человек и другие получили повреждения. Это нам очень неприятно…

– Бог с вами, господин Накамура, – ответил Посьет, чувствуя, что добрый японец чуть ли не готов принести извинения. – Вы примите наши глубокие соболезнования. Ведь мы видели вчера, что произошло с городом. Вам куда тяжелей, чем нам. У вас погибли сотни человеческих жизней.

– Сразу за три минуты погиб весь город, – сказал Гошкевич, – страшно было смотреть!

– Мы, что могли, пытались сделать, но ваши люди не позволяли спасать себя и гибли у нас на глазах, – сказал капитан. – Никто из нас никогда не видел ничего подобного.

– Идемте к адмиралу, он знает о вашем прибытии и ждет вас.

Путятин пожал руки Накамура и Мориама Эйноскэ, усадил их в кресла.

– Как Саэмон но ками?

– Очень хорошо… Благодарю! – кивал головой, улыбаясь, Накамура. – Он очень сильный и мужественный.

– А Кога Кинидзиро? Он спасся?

– Да, он тоже здоров… но… погибло много казенного имущества, – Накамура всхлипнул, – и даже казенные бумаги… Но городские власти… смыты… морем… Вся полиция унесена в океан. Тут было только десять полицейских в чине даосан. И все погибли! Ужасно!

– А благополучно ли у Хизена но ками?

– Большое спасибо!

Путятин сказал, что в помощь населению города снова послал сто человек.

– Мы видим, что вы очень благородно хотите спасти пострадавших, – ответил Накамура, – и это очень прекрасно. Однако ваше судно может подвергнуться опасности, если вы уберете с него команду в сто человек. Помощь пострадавшим на берегу – это легкое занятие по сравнению с тяжелой работой на поврежденном судне.

– Ничего, у нас людей еще много, и мы должны помочь городу. Ваше несчастье – это и наше несчастье. Сто матросов и офицеров! Чтобы у японского правительства всегда под рукой были надежные исполнители для наведения порядка. Когда прибудет помощь из Эдо, я сразу уберу своих людей, чтобы не подводить Саэмона но джо и Хизена но ками. Со строгим предписанием не нарушать обычаев страны!

«Что за люди, – с досадой подумал Накамура, – вместо того, чтобы действительно нам помочь и облегчить наше положение, они еще более усложняют все так ужасно. Мне непривычно думать о чем-либо подобном. Какое-то отчаяние!»

– Нет, этого, пожалуйста, не надо. Чтобы в Эдо не было недовольства вашим съездом на берег, лучше вам, адмирал, заранее не разрешать ничего подобного. Подумайте о себе и скажите, что мы должны сделать, чтобы вам помочь. Для этого Саэмон но джо прислал меня.

– Положение «Дианы» ужасно, – ответил Путятин. – Я просил вчера Саэмона но ками о похоронах матроса.

– Да, это необходимо, – согласился Накамура. – В другое время, конечно, из Эдо отказали бы, наверно. Об этом уже отданы распоряжения, и место будет сегодня указано. Мы еще постараемся прислать вам для команды продовольствия, когда прибудет. Мы ждем с часу на час подвоза риса на наших военных кораблях.

– Мы очень благодарим и можем снять с фрегата еще двести человек для постройки домов.

– Губернатор благодарит за спасение своей матери. Саэмон но джо приносит благодарность за спасение двух людей.

– Мы могли бы многих спасти, но они так страшились нашей помощи, что не позволяли спасать себя и шли ко дну. Вот вам, господин Накамура, еще один довод за то, что пора открывать страну и вступать в отношения с другими государствами.

– Да, это всегда приятно слышать…

– И я вам скажу, что мы не ищем никаких выгод и приобретений в Японии. Пока ваше государство не научится и не создаст флот и промышленность, оно обнаруживает слабость перед лицом сильных мировых держав, и они будут извлекать выгоды и, может быть, пытаться угрожать вам. Одно наше присутствие их сдерживает, и договор, который вы с нами заключите, пойдет вам на пользу.

– Да, мы понимаем, что вы говорите, и благодарим. Но вам очень трудно держаться на воде. Лучше отзовите своих людей с берега. Могут быть еще сильные толчки, и в городе очень опасно находиться.

– Нет, если огонь вспыхивал на горах, то землетрясения больше не будет, – категорически заявил Посьет.

– Как это удается узнать? – спросил Накамура.

– Если огонь ходил на горах, то, значит, газы, вызвавшие землетрясение, вырвались наружу…

– А-а-а! Да-да-да!

Накамура Тамея, возвратившись в резиденцию Тсутсуя и Кавадзи, доложил, что русские считают, что землетрясение больше не повторится и что корабль посла Путятина совершенно разбит, хотя он уверен, что может дать сильную помощь Японии против Америки.

– Но даже под парусами он не может теперь двигаться. На проломы Путятин велел накладывать пластыри, как повязки на раны. Это как бы стяженные одеяла из двойного слоя непромокаемой, пропитанной черной и клейкой смолой парусины с прокладкой внутри. Путятин требует позволения найти на берегу Идзу удобную бухту, чтобы вытащить корабль на берег и все исправить.

«Теперь послу Путятину не придется быть требовательным, –