Княжьи люди - Алексей Сергеевич Лисичников

поэтому все прошло гладко, и Маресь выдохнул с облегчением, едва конские копыта взрыхлили снег на берегу. Но тут же вспомнил, что от ручья совсем недалеко до цели их поездки. Поэтому он остановил коня, дождался слегка поотставшего Кижа и стал напутствовать о том, как и что надлежит делать воину, находящемуся в дальнем дозоре. Вялые возражения парня, дескать, он много раз это слышал, последние два сегодня утром, и вообще, уже дважды стоял в дозоре, Маресь отмел, повысив голос:

– Тогда ты был с кем-то из старших. А сейчас будешь один. Сменят только вечером. До этого тебе не на кого рассчитывать. Поэтому слушай, что я говорю! – И, удовлетворившись смирением Кижа, повторил свои наставления уже в третий раз за сегодня, закончив их такими словами: – И когда продрогнешь, не если, а когда – не забыл еще, где сторожка? Погреешься там! Только огня не разводи, а то дым, ты сам знаешь, издалека видно, да и запах может кто-нибудь учуять…

Убедившись, что Киж все запомнил, как надо, решил поощрить, проявив заботу.

– Ты поснедать с собой что-нибудь взял? – спросил, немного оттаяв голосом

– А как же. Вот! – кивнул в ответ парень и хлопнул по холщовой сумке, притороченной к седлу. – Лепёшки ячменные, да еще и на меду. Теплые совсем. Мать только напекла. – И неожиданно шмыгнул носом. – Раньше она пекла их отцу, когда он… – Киж снова шмыгнул.

Маресь, непонятно отчего смутившись, кхекнув, взглянул на него с сожалением, подумав о том, что этот воин все же слишком мал для таких дел, как дальний дозор. Но выбора не было – не так уж много опытных воинов осталось у инязора Виряса после того сражения. Парнишка тем временем справился с чувствами и спросил чуть-чуть дрогнувшим голосом:

– Ты ведь видел, как он погиб?

Маресь понял, о чем идет речь и призадумался, сделав вид, будто вспоминает. На самом деле он хорошо видел, как отец Кижа сошелся в бою с руссом. Видел, как копье врага, легко миновав щит, вошло под ключицу, застряло в теле и переломилось. Убитый, хлеща кровью, выпал из седла, прямо под копыта вражьих лошадей и это было все, что он сделал в этом сражении. Но Маресь его сыну сказал по-другому:

– Отец твой был очень хорошим воином. И храбро сражался впереди всех. Но врагов было больше…

Последние слова прозвучали с сомнением. Маресь преувеличил численность руссов, но во всем остальном не соврал. В чем и сам уверился, припомнив, как Ероха, как оказалось позднее звали того русса, первым же ударом убил отца Кижа и, выхватив булаву, напал на Виряса, победу над которым одержал очень легко…

– Русы очень сильный и опасный враг! – сказал он в заключение.

– Ах, жаль, меня там не было, – посетовал парнишка, должно быть пропустив последние слова. – Я бы им! Эх, попадись они мне! Ну да ничего, может, скоро свидимся. Вот я им задам!

Маресь был встревожен этими словами:

– Ты парень, того, не горячись! Руссам задаст – великий вояка! Ишь раздухарился. Если ты их здесь увидишь, упаси тебя Масторава, даже не суйся к ним! Сразу скачи прямиком в твердь! Помни, ты здесь не чтобы ратоборствовать, а предупредить род о враге. Понял, или, может быть, повторить тебе еще раз?

Парень торопливо несколько раз кивнул, боясь, что его снова начнут наставлять, чего ему совсем не хотелось, особенно в присутствии воина, которого он сейчас должен сменить.

Тот их поджидал за деревьями и вышел на дорогу, когда они приблизились. Поздоровался с Маресем как со старшим, потом приветливо подмигнул Кижу. Сказал, что с утра на тропе никого и тихим свистом подозвал лошадь. Когда она подбежала, запрыгнул в седло, явно торопясь скорее вернуться в твердь, к теплу очага и домашнему уюту. И Маресь, не единожды стоявший здесь в дозоре, прекрасно его понимал.

– Продрог небось? Поехали! Дома отогреешься, – сказал он дозорному, потом с некоторым сомнением, взглянул на его совсем юного сменщика, но удержался от лишних напутствий и повернул коня к дому.

Киж смотрел им вслед, пока они не скрылись за очередным лесным поворотом. После этого он отвернулся и глянул вокруг себя по сторонам. Не увидел ничего кроме неба, снега, деревьев и дороги, одним концом уводящей к дому, другим куда-то за реку Кудьма и далее, между таких же деревьев как здесь и замерзшим за зиму болотом. И больше ничего.

– И никого, – прошептал Киж, внезапно осознав, что здесь только он, да еще его долг перед родом. – Долг дозорного! – сказал он и поморщился – вспомнился Маресь с его наставлениями.

Киж хорошо знал и без него о том, что и как ему должно делать. Затаиться и смотреть за лесом, что за рекой. Точнее за дорогой вдоль этого леса и, если на ней кто-то появится, немедленно мчать в твердь, даже не выясняя – кто и зачем там появился. От того, как скоро он сообщит своим, может зависеть очень и очень многое.

– Возможно даже и жизнь всего рода! – вспомнил вслух слова Виряса, сказанные ему вчера, и, преисполнившись важностью своего дела, немедленно пообещал себе полностью оправдать высокое доверие, оказанное ему самим инязором, и немедля приступил к обязанностям дозорного. Спрятался в таком месте, где за деревьями его разглядеть было очень трудно, но сам он при этом видел отлично и реку, и лес за рекой, и дорогу за ней же.

Так прождал какое-то время. Потом в седле надоело сидеть, да и зябко вот так, почти без движения. Спешился, решив, что вскочить в седло он всегда успеет. Отвел коня туда, где к стволу осины была привязана торба с овсом. Потом пошел на свое место. Недалеко, шагов с полсотни, поэтому парень почти не согрелся. Только холод прогнал из-под овчины, который очень скоро вернулся, стоило дозорному снова затаиться и простоять сколько-то времени. Ноги при этом озябли так, что Киж перестал чувствовать пальцы. Поэтому он начал ходить туда-сюда, чтобы они хоть немного оттаяли. Помогало мало и Киж вспомнил про сторожку. Там он сможет влезть на топчан, укрыться плотнее медвежьей шкурой, скинуть сапоги и размотать портянку. И рукавицей растереть ступни. Вот тогда ноги точно обретут чувствительность. Хотелось немедленно так все и сделать. Сторожка недалеко и Киж там уже был. В прошлые разы. Но дело было в том, что тогда он в дозоре стоял не один. И пока Киж грелся в сторожке, его напарник бдил на тропе. А кто это будет делать сейчас? Вдруг, стоит ему отвернуться, как на дороге появятся