Зимняя бегония. Том 3 - Шуй Жу Тянь-Эр

– Раздобудь его для меня!

Чэн Фэнтая, который опирался теперь на Цао Гуйсю, ствол нисколько не испугал, он внимательно взглянул на девчонку и с улыбкой проговорил:

– И откуда ты такая свирепая взялась? Я с такой дел иметь не желаю. Назови меня ласково младшим дядюшкой, и младший дядюшка тебе поможет.

Но Гу Дали голыми руками не возьмешь, она сплюнула на землю.

– Тебя я убить не могу, а вот двоих твоих японских чертей запросто. У тебя ходят в подчинении двое японцев, ведь так? От меня ничего не скроешь! Если прирежу их, военные мне только спасибо скажут!

Убрав с лица улыбку, Чэн Фэнтай поразмыслил немного, отодвинул от поясницы дуло пистолета, затем бросил взгляд на двери, ведущие в комнату к Цао Гуйсю, и сказал Гу Дали:

– Половину суммы за выкуп товара ты мне прощаешь.

Посчитав в уме убытки, понесенные ею сегодня вечером, Гу Дали мгновенно решилась:

– Ладно! Половину прощаю! Но тогда добавишь мне сверху еще две тысячи патронов!

И они ударили по рукам.

Теперь у Чэн Фэнтая появилась новая напасть: во что бы нарядить Гу Дали? Даже самая искусная хозяйка без риса каши не сварит, а у Гу Дали не было ни одного комплекта женской одежды. Чэн Фэнтай вспомнил, что прежний главарь перевала Лаоцзы захватывал людей, чтобы получить за них выкуп, и держал их на заднем склоне горы. Кажется, была среди похищенных одна барышня, дочка землевладельца. Чэн Фэнтай немедленно приказал снять с нее одежду и надеть на Гу Дали, после чего сделать ей прическу. Затем он взял кусочек киновари, растворил его в воде и получил румяна, которыми подкрасил Гу Дали щеки и губы, упорно стремясь сотворить из диковатой девчонки некое подобие человека.

Все это время Чэн Фэнтай то и дело вздыхал, придавленный тяжестью переживаний:

– У меня такое чувство, будто я от лица главаря Гу выдаю тебя замуж.

Впрочем, Гу Дали его переживаний не разделяла, сплюнув на землю изжеванные чайные листья, она сказала:

– Хватить чушь болтать! Быстро пошел!

Чэн Фэнтай погрозил ей пальцем, и Гу Дали тут же сникла. Он добавил:

– Стоит тебе заговорить, и проявляется твоя истинная природа, если ничего не выйдет, меня не вини!

Он говорил так, будто она тысячелетняя демоница-кабаниха, что на одну ночь приняла человеческий облик и теперь собралась испить из источника юаньян[78].

Тем временем Цао Гуйсю закончил парить ноги, но из брезгливости не решился воспользоваться здешним одеялом. Он сидел в изголовье кровати, укутавшись в собственный плащ, и читал книгу. Цао Гуйсю окончил университет западного образца, мог сам рассчитать дистанцию для размещения артиллерийских орудий, в общем, являл собой человека усердного и способного в технических науках, который даже в военные походы берет книги. Адъютант его всегда носил на поясе пару книжек, чтобы Цао Гуйсю было что почитать в свободную минутку. Увидев, что вошел Чэн Фэнтай, Цао Гуйсю вложил закладку в книгу и убрал ее в сторону. Чэн Фэнтай успел увидеть название: это был справочник по видам вооружений на английском языке. Цао Гуйсю сказал:

– Младший дядюшка пришел весьма кстати, у меня тут есть один список, уж побеспокою вас просьбой, раздобудьте для меня эти книги.

Чэн Фэнтай взял список, пробежался по нему глазами и усмехнулся:

– Это все узкоспециализированная литература, на китайский ее не переводили, да и тираж маленький, боюсь, все уже сняли с продажи.

Цао Гуйсю настаивал на своем:

– Мне неважно, новая книга или старая, главное, чтобы читать можно было.

Чэн Фэнтай пообещал найти книги и уселся у печки погреть руки. Цао Гуйсю вновь заговорил:

– И еще попрошу вас подыскать мне адъютанта.

Этой просьбы Чэн Фэнтай не понял. Если Цао Гуйсю требуется адъютант, разве не лучше выбрать кого-то из своего отряда? Чэн Фэнтай все-таки грузом торгует, а не живым товаром, где он раздобудет офицера из военной академии?

Цао Гуйсю расстелил на полу одеяло, ступил на него босиком и уселся на корточки перед Чэн Фэнтаем, чтобы самому согреться.

– Младший дядюшка ведь торгует оружием, а как говорилось в древности, утки первыми узнают, когда вода в реке теплеет по весне. Как по-твоему, сколько продлится эта война?

Чэн Фэнтай никогда прежде не беседовал с Цао Гуйсю столь откровенно, и раз отец его проявлял чрезмерную осторожность, словно крыса, что не решается выглянуть из норы, разве мог он быть уверен в позиции сына? Боясь, как бы эта беседа не довела их до разлада, он осторожно проговорил:

– Сначала японцы говорили, что захватят весь Китай за три месяца, но прошло уже шесть. Дальше все будет зависеть от снабжения – кто кого пересидит.

Цао Гуйсю ответил:

– Вот и я говорю, Китай с Японией схватились насмерть, и за десять лет мы эту войну не закончим. Десять лет! Младший дядюшка! – Он указал себе на голову: – Все волосы поседеют! Ни денег, ни женщин, изо дня в день одни солдаты вокруг, я же подохну от тоски! Ты… ты в театральной труппе найди мне кого-нибудь, кто исполняет амплуа шэн! Ушэн или лаошэн, но не старше тридцати! Выбери кого посмекалистее да поразговорчивей.

Всегда холодный и высокомерный, сейчас старший молодой господин Цао, сидевший босиком у печки и жаловавшийся на тяготы войны, мечтавший о деньгах и женщинах, вызывал к себе жалость. Чэн Фэнтай молча улыбнулся, затем сказал:

– Это легко уладить, предоставь все мне, как закончу, так пошлю тебе книги вместе с адъютантом. И вот еще что: младший дядюшка приготовил тебе сегодня подарок.

Чэн Фэнтай выскользнул из комнаты Цао Гуйсю, Гу Дали стояла снаружи и озиралась по сторонам, ужасно взволнованная. Чэн Фэнтай ей кивнул, она пригладила косу, расправила юбку и подбежала к двери. Чэн Фэнтай погрозил ей пальцем, и Гу Дали, прикрыв рот руками, кивнула ему в ответ, толкнула дверь и вошла.

Чэн Фэнтай смиренно подождал немного за дверью, увидел, что свет в комнате погас, и медленно побрел спать. Вот так шутка – он теперь сводничеством занялся! Будет о чем рассказать Шан Сижую по возвращении.

На следующий день Чэн Фэнтай с работниками и грузом собирался покинуть горный перевал вместе с армией. Цао Гуйсю все не показывался. Гу Дали уже успела переодеться в свои обычные разбойничьи одежды, киноварь давно стерлась с ее щек, однако лицо ее по-прежнему пылало румянцем, будто нанесенным весенним ветерком; она приказала повару нажарить Чэн Фэнтаю в дорогу побольше сладких лепешек на масле. Судя по ее сияющему виду, прошлая