Близко-далеко - Иван Михайлович Майский

7 ноября в Тегеране, не составлял исключения из общего правила. Но он происходил в самый грозный момент второй мировой войны, в дни, когда под Сталинградом решались судьбы мира, судьбы всего человечества, и это накладывало на него особый отпечаток.

В одном из дальних углов зала, заложив руки в карманы и расставив ноги, стоял видный турецкий дипломат, окруженный несколькими иранскими сановниками и военными. В высшем тегеранском обществе он слыл очень осведомленным человеком и всегда любил преподносить «самые свежие новости».

— Сталинград пал! — воскликнул этот ловец сенсаций.

— Как — пал? — сразу раздалось несколько голосов.

— Пал! Пал! — уверенно повторил турецкий дипломат. — Как раз перед выездом на этот прием я получил сведения из самых достоверных источников… — Турецкий дипломат многозначительно посмотрел на собеседников и, подчеркивая каждое слово, повторил: — Из самых достоверных источников! Свастика развевается над Сталинградом! Правда, русские еще держатся в нескольких изолированных кварталах на берегу Волги, но это уже… Вы понимаете?.. Это уже задача не для армии, а для полицейских команд.

Слова турецкого дипломата не на шутку встревожили слушателей. В головах стремительно пронеслось: «Сталинград пал… Значит, немцы скоро будут в Тегеране… Что делать? Как быть?»

А турецкий дипломат с авторитетным видом продолжал:

— Еще месяц-другой — и Россия распадется на свои составные части.

— Но ведь вместо России будет Германия, — нерешительно заметил один из иранских министров.

— Германия не то! — возразил турецкий дипломат. — С Германией мы поладим. — Он усмехнулся и прибавил: — Мы уже с ней поладили.

Затем, обращаясь к иранским министрам, он тоном дружеского покровительства сказал:

— А вот вам, господа, следует заранее о себе позаботиться.

— Но что же мы должны делать? — тревожно спросил один из иранских министров.

— Как — что? — воскликнул турецкий дипломат. — Это нетрудно понять! Но торопитесь: не позже чем через месяц немцы будут в Тегеране. Вы должны заслужить их расположение действиями, которые должны предпринять заранее.

Кто-то из иранских сановников стал смиренно просить:

— Вы уж не откажите мне, Ваше превосходительство, в своем покровительстве, когда придут немцы! Вы можете засвидетельствовать, что я всегда симпатизировал немцам.

— И я, и я тоже! — послышались голоса.

Турецкий дипломат сразу вошел в роль. Окинув быстрым взглядом своих иранских слушателей, он многозначительно заявил:

— Да-да, конечно, господа. Я сделаю все, что смогу… Однако многое, очень многое будет зависеть от вас самих.

Турецкий дипломат сделал жест, свидетельствовавший, что разговор окончен, и двинулся к столу с русской водкой и икрой.

Группа рассеялась. Сразу же из уст в уста побежала молния:

— Сталинград пал…

— Турецкий дипломат…

— Из самых достоверных источников…

Гости качали головами, пожимали плечами, разводили руками, с недоумением и беспокойством говорили:

— Что же теперь будет?..

Два крупных иранских дельца оживленно беседовали в саду посольства.

— Мое дело плохо, — говорил один из них. — Я слишком тесно был связан с русскими… Мне надо бежать…

— Куда? — спросил второй делец.

— Куда глаза глядят! Хотя бы в Америку… Я должен спешно ликвидировать все свои дела, земли, дома, магазины… Не купите ли? Вы же с русскими дел не имели. Вас немцы не тронут.

Второй делец помолчал немного, видимо обдумывая это предложение, и затем сухо, с подчеркнутым безразличием, спросил:

— Сколько хотите?

— А вы сколько дадите? — вопросом на вопрос ответил первый делец.

Оба некоторое время препирались, не желая назвать определенную сумму. Наконец первый заявил:

— Дайте мне за все вместе пятьсот тысяч долларов, и дело с концом.

— Что? Пятьсот тысяч? — точно ужаленный, вскричал второй делец.

— Это же немного! — возразил первый. — Вы сами прекрасно знаете, что настоящая цена моему имуществу не меньше миллиона долларов. Я и так отдаю все за полцены — мне некогда!

Но второй делец и слышать не хотел о полмиллионе долларов.

— Сколько же вы предложите? — помолчав, спросил первый.

— Сколько? — повторил второй. Он на мгновение задумался и затем безапелляционно бросил: — Сто тысяч долларов — и ни цента больше!

Теперь первый делец вскричал, точно ужаленный, и в отчаянии даже воздел руки к небу.

Потом оба дельца долго ходили по аллеям сада, то тихо шептались, то громко вскрикивали, то расходились, то вновь сходились и крепко хватали друг друга за руки.

К концу вечера сделка состоялась: первый делец уступил все свое имущество второму за двести тысяч долларов.

В другой части сада, около пруда на скамье грустно сидели три дипломата: норвежец, голландец и бельгиец. Они тоже уже слышали о «падении Сталинграда», верили этому и теперь тоже думали: что же делать?

— Хотел бы я знать, кто будет занимать это прекрасное здание через два месяца? — указывая на посольство, сказал норвежец.

Он был уже немолод, любил Ибсена и Грига и считал себя философом.

— Это меня мало интересует! — с раздражением ответил бельгиец. — Гораздо важнее другое: что с нами будет через два месяца? — И, обхватив голову руками, он хрипло простонал: — Куда бежать? Как бежать?

Молчавший до сих пор голландец предложил:

— Надо бы попросить англичан войти в наше положение…

— Да-да, вы совершенно правы! — оживился бельгиец и затем, после небольшого колебания, прибавил: — Зачем откладывать? Пойдемте сейчас и здесь же, на приеме, поговорим с ними.

Все трое поднялись со скамьи и вошли в зал. Не без труда отыскав в толпе английского дипломата, они отвели его в сторону, и норвежец, как самый старший, начал:

— Вы слышали — Сталинград пал…

— Да, слышал, — ответил дипломат. — Но пока это лишь немецкое сообщение. Еще нет подтверждения с русской стороны.

— Если нет, — продолжал норвежец, — так будет завтра или послезавтра. Дела русских плохи, хоть они и сражаются храбро… Самое большее через два месяца немцы будут в Тегеране… Что же нам делать?

В душе англичанина боролись два чувства: ему было жаль этих пожилых людей, союзников, невольных жертв случайностей войны. И вместе с тем ему так хотелось избежать лишних хлопот, волнений, неурядиц, с которыми неизбежно была бы связана их эвакуация из Тегерана. Поэтому англичанин несколько загадочно произнес:

— Мы ждем надлежащих инструкций из Лондона.

— Но не придут ли они слишком поздно? — вмешался бельгиец. — Положение в Иране может быстро обостриться.

Практичный голландец решил взять