Этруски. От мифа к истории - Александр Иосифович Немировский

Хампе и И. Краускопф мы не можем принять безоговорочно, ибо, описывая своеобразие мироощущения этрусков, они не выявляют одну из главных причин этого своеобразия – глубоких связей этрусского религиозно-мифологического мира с мифологией и религией народов эгейско-анатолийского региона во II тысячелетии до н. э. Дефиниции «отсталость», «неразвитость» менее всего подходят к этрусской мифологии и религии, даже если ее сравнивать с греческой мифологией, а не с мифологиями других народов Италии. Этрусское видение мира отличалось от греческого главным образом потому, что этруски меньше, чем греки, растеряли наследие эгейско-анатолийского мира в области религии и мифологии. Если у них и была литература, то они не знали таких преобразователей архаической мифологии, как Гомер и Эсхил.

Сакральное пространство и космогония. Каждая общественная система характеризуется понятиями, формирующимися в ходе исторического развития. В число таких понятий входит и сакральное пространство.

Для многих древних народов пространство не было чем-то единым. Оно делилось на территорию, освоенную и измеренную в соответствии с господствующей религиозной доктриной, и остальное – аморфный и хаотический мир. В этом разграничении сказывалась уверенность, что земля страны или города-государства находится на особом положении в центре мироздания, под покровительством своих богов, а за ее пределами лежит мир, населенный чудовищами и управляемый враждебными богами, с которыми приходится сражаться героям, носителям культуры и основателям городов [177].

Исследователи, занимающиеся изучением сакрального пространства, стремятся выявить его общую концепцию, не всегда выясняя ту ее специфическую форму, которая складывается в каждом ареале в определенную эпоху. Для них подчас не имеет значения, являются ли те или иные представления о пространстве оригинальными или заимствованными. Так, для М. Элиаде существует римская концепция пространства. Обнаруживая в ней элементы, роднящие ее с вавилонской, ученый не ставит вопроса, чем вызвано это сходство. Он относит его за счет присущих всему человечеству и как бы врожденных представлений об элементарной симметрии мира и оппозиции его частей, распространяющихся и на общественные отношения.

В соответствии с нашим пониманием материала источников и задачами их исследования мы должны будем не просто охарактеризовать представления этрусков о сакральном пространстве, но по возможности выявить их семантику и генетические связи. Концепция пространства у этрусков может быть выявлена по космогоническим мифам, описаниям лимитации пространства при основании городов, храмов, а также по сакральным предметам, как бы моделям космоса. Мы начнем с космогонии, объединяющей пространственные и временные представления.

О существовании у этрусков космогонического учения можно предположить на основании описания римскими авторами содержания книг «этрусской дисциплины». Но до нас дошел и связный текст космогонического содержания: «Тиррены – так называемые туски. Их историю написал ученый муж. Он рассказывает, что бог, создатель всего, трудился над своими творениями двенадцать тысяч лет и распределил их по двенадцати так называемым домам. В первое тысячелетие он создавал небо и землю. Во второе – всю видимую небесную твердь, которую называл небом; в третье – море и все воды, текущие по земле; в четвертое – великие светила, солнце, луну и звезды; в пятое – всю живность летающую и пресмыкающуюся и четвероногих, находящихся в воздухе, на земле и в воде; в шестое – человека. Как указывается, первые шесть тысячелетий ушли на создание человека, остальные же шесть уйдут на жизнь человеческого рода, покуда не истечет все время до завершения (sunteleia) двенадцати тысячелетий» [Suda s. v. Tyrrenia].

При анализе этого текста бросаются в глаза сходства и различия с первыми главами книги Бытия [Бытие I, 1 и сл.]. В обоих произведениях творец – господин космоса, а не часть его; мир возникает не из борьбы первоначальных элементов, а по его воле; акт творения занимает шесть единиц времени (дней или тысячелетий). Создание неба и земли в обоих текстах поставлено в начале акта творения, а человека – в конце. Солнце, луна и звезды одинаково занимают четвертое место. В то же время есть и различия. Создание моря в Библии приходится на вторую единицу акта творения, а в этрусском тексте – на третью. То, что библейские авторы называли «день», в этрусской космогонии фигурировало как «тысячелетие». Библия не ограничивает существование человечества шестью тысячелетиями.

Современные исследователи потратили немало усилий, чтобы объяснить соответствия между текстом Суды и Библией. По мнению Ж. Биде и Ф. Кюмона, источником Суды было сочинение некоего еврейского автора, знакомого с греческой и зороастрийской литературой [125, с. 225]. М. Паллоттино полагает, что текст Суды – контаминация этрусских и христианских элементов в литературной обработке поздней эпохи Рима [285, с. 203]. А. Пиганьоль возражает против обеих трактовок, находя элементы этрусской космогонии, изложенной Судой, в этрусском тексте того времени, когда христианство еще не существовало, а контакты этрусков с носителями иудаизма не удостоверены и маловероятны [309, с. 345]. Речь идет об известном пророчестве Вегойи. Против гипотезы контаминации, по мнению А. Пиганьоля, говорит и наличие пехлевийского текста эпохи Сасанидов, в котором время жизни человечества ограничивалось той же цифрой в 12 тыс. лет, что и у Суды [310, с. 58]. По мнению французского исследователя, этрусское и пехлевийское космогонические учения восходят к какому-то общему восточному источнику, а не к Библии.

Л.А. Ельницкий, рассмотрев текст Суды, отвергает влияние каких-либо восточных источников на этрусскую космогонию и указывает на параллели с «географически более близкой Грецией» [27, с. 121]. Приводимые Л.А. Ельницким отрывки из «Теогонии» Гесиода [Hes. Theog. 116–133] и Аполлония Родосского [Ароll. Rhod. I, 496–502], на наш взгляд, сильно отличаются от этрусского текста, но, даже если бы близость между ними была очень велика, это не свидетельствовало бы о греческом источнике этрусской космогонической идеи, поскольку и греческие космогонические представления – а это теперь не вызывает сомнений – имеют ближневосточное происхождение. Однако Л.А. Ельницкий прав, подчеркивая, что сходство этрусской космогонии с Библией не говорит о непосредственном влиянии на нее библейской космогонии [27, с. 126 и сл.], которая не представляла собой самостоятельного учения, а была лишь частью космогонических представлений шумеров и вавилонян.

Templum (темплум) и лимитация пространства. Представления этрусков о пространстве глубже и конкретнее всего раскрываются в культовых предписаниях, относящихся к строительству городов, храмов, жилищ и разграничению земельных участков. Организация и лимитация пространства являлась существенной частью учения, вдохновителем и автором которого считался сын Гения – Таг. Приписываемые ему книги содержали наблюдения за небом и небесными явлениями, которыми руководствовались жрецы при лимитации полей, основании городов и храмов. Там указывалось, какую структуру должны иметь города, сколько там должно быть ворот и храмов.

Римляне, которые в области культа были наиболее ревностными учениками этрусков, использовали учение Тага и сохраняли на протяжении веков коллегию жрецов-гаруспиков, знатоков «этрусской