А дом наш и всех живущих в нем сохрани… - Адрей А. Сорокин

– Круто, Платон! – засмеялась Даша. – Я тебя еле нашла. А то – Флинт, Флинт! Мне стыдно: знакомы сто лет, а я до сих пор не знала, как тебя зовут. – Даша светилась, когда он появился на пороге, хотя сначала, разговаривая через домофон, не поняла, кто это.

«Да, кто это?» – «Это я, Платон Пантелеев». – «Кто?!» – «Ой, ну я, Флинт, в общем». – «Флинт?! Ого! Платон, ха-ха! Нашелся! Проходи скорее!»

На лифте он специально не поехал, чтобы настроиться на разговор. Бессонная ночь и обстоятельства последних дней заставили его подумать о многом. В мастерскую на верхнем этаже решил подняться по лестнице.

– Платон, ты чего угрюмый такой? И куда ты пропал? Я тебя с четверга ищу!

Ей хотелось на него обрушить все эмоции, которые она накопила за несколько дней. Своему спасителю был рад и Дмитрий Кириллович. В той суете, когда его привезли в Москву, он и поблагодарить спасителей толком не успел: голова кружилась от лекарств и стресса.

– Проходи, старик, чего ты в дверях застыл? Я тоже тебя вспоминал. Вы с Дашкой просто герои, что вытащили меня. Попал я в переплет с этими своими дружками.

Флинт немного отстраненно сел на край стула. Рюкзак поставил рядом, оперев его о ножку стола. В мастерской пахло свежими масляными красками. Дмитрий Кириллович был в измазанном красками сером фартуке.

– Я тут решил немного размяться. Не писал уже давно, пока этюдами разгоняюсь. – Дмитрий Кириллович снял фартук и принялся разливать чай по чашкам. Запахло душистым чабрецом. – С травками, ты не возражаешь?

Даша поставила на стол пирог с вишней и поправила ленту в волосах.

– Вот! Как будто специально тебя ждали!

– Да я это… ненадолго зашел. – Флинту стало неловко, что он стал центром внимания.

– Не тушуйся, дружище. Я о тебе Дашу спрашивал. Хотел сказать «спасибо». Если бы не ты, всякое могло бы случиться. На старости лет такое приключение пережить непросто. Она мне все рассказала, это прямо чудо какое-то, что все так получилось.

Дмитрий Кириллович придвинул Флинту чашку и пошел повесить фартук в шкаф. Даша, взглянув на гостя, присвистнула:

– Ничего себе, а как я сразу-то не заметила. Что у тебя на лбу?

– Понимаешь, – начал Флинт, – я тут в историю попал.

– Можно подумать, ты из нее когда-нибудь выходил! – пошутила Даша, но, видя его напряженное лицо, посерьезнела: – Что-то случилось?

– Ну, вроде нет. Вернее, да. В общем, немного разбил машину.

– Откуда у тебя машина? А! Ту самую «ламборджини»?! «Царь» какой-то.

Пока Флинт рассказывал, как было дело, у Даши вытягивалось лицо. Он вроде и не собирался вызывать жалость. Но она, слушая его, вдруг подошла сзади и взяла за плечи.

– Что делать теперь будешь?

– Пока не знаю. Где взять такие деньги?

– Может, что-то срочно продать? Половину я, может, наскребу. Нам за последний концерт немного заплатили, короче, мы для нефтяников танцевали. – Даша потянулась за смартфоном. – Сейчас выясню, сколько денег есть.

– Даш, я знаешь, что придумал… Я в бабушкиной квартире там порылся. Куча есть вещей, мне не нужных. Потом как-нибудь с ними разберусь. Но вот, может, Дмитрию Кириллычу предложить?

Флинт аккуратно поднял с пола рюкзак и осторожно достал из него старую черную закопченную икону.

– Старая икона вот. Мне она ни к чему, я все равно не разбираюсь, да и далек от этой сферы. Отец говорил, что она может нормальных денег стоить. Что думаешь? Дмитрий Кириллыч твой по-любому найдет, куда ее сплавить…

Даша с недоверием посмотрела на доску.

– Ну, может быть. Давай спросим. – Она повернулась на стуле и по-командирски крикнула: – Па-а-ап, эксперт Репин, раненному в лоб бойцу художественного фронта нужна ваша консультация!

Дмитрий Кириллович, улыбаясь, надел очки и с важным видом подошел к столу, стараясь подыграть дочери:

– Да, пожалуйста, консультация стоит денег, оплатите в кассу!

Флинт подвинул икону на столе. Выражение лица художника изменилось. Он поднял брови, удивленно перевел взгляд на антресоли, где хранился основной фонд его коллекции. Видно было, как он занервничал, снял очки, протер, пробормотал: «Не может быть» – потом взял с полки большую лупу и внимательно стал рассматривать икону со всех сторон.

– Неужели близнец?! – выдавил он, пока Флинт и Даша удивленно наблюдали за его действиями. – Откуда доска? Не верю… – Он, словно следователь, изучал с лупой каждый сантиметр доски и что-то бубнил себе под нос.

Даша с Флинтом молча наблюдали за стариком. Первая не выдержала Даша.

– Слушай, отец, мы долго будем смотреть на этот спектакль? Ты не в антикварном магазине. Нам деньги нужны, скажи-ка, сможешь продать эту штуку? Кто у нас в семье искусствовед?

Дмитрий Кириллович поднял на нее глаза, выпрямился, снял очки и вздохнул:

– Деточка, повторяю вопрос: откуда доска?

– Это моя, – неуверенно сказал Флинт. – Моя, – повторил он. – Из дома.

– Угу… – Дмитрий Кириллович с сомнением поджал губы и молча пошел на второй ярус мастерской по скрипучей лестнице. Послышался скрип двери шкафа с иконами. Даша удивленно переводила взгляд с Флинта на отца.

Репин вернулся к ним, неся в руках сверток.

– Прошу вас, посмотрите, надеюсь, здесь можно обойтись без искусствоведческого образования.

Он осторожно развернул сукно. Под ним оказалась икона, похожая на ту, которую принес Флинт. Ему показалось, что похожая как две капли воды. Даша тоже это заметила и склонилась над столом.

Икона Репина все же отличалась. Она уже была очищена от жира и копоти, чистыми красками на ней светился образ Богородицы. На иконе Флинта был изображен лик Христа. Обе доски идеально совпадали по размеру.

– Э-э… Только мне кажется, что они очень похожи? – прервала молчание Даша.

– Ну вроде того. – Флинт пока раздумывал, как сформулировать то, что у него сейчас кипело в голове. – Что-то знакомое…

– Не знаю, где вы с ней познакомились, молодой человек, а между собой эти две доски не просто знакомы. Они родственники.

– Как так? – удивилась Даша. – Отец, короче, не томи уже.

– А вот так. – Дмитрий Кириллович, похоже, и сам был слегка ошарашен. – Обратите внимание на детали, ну хотя бы глаза или вот, волосы видите? Почти уверен, что одна рука писала оба лика. Далее краски – эх, вам не понять, но думаю, анализ покажет то же самое, я в таких вещах ошибаюсь редко. Пойдем дальше, ковчежек на обеих досках выдолблен одинаково. Это углубление для образа называется ковчег. Возьмите лупу, рассмотрите получше. Глубина, скосы на углах.

Флинт взял увеличительное стекло и попытался рассмотреть до сих пор неведомые ему черты иконы.

– Продолжим. Посмотрите на образ вот отсюда. – Дмитрий Кириллович мягко наклонил голову Флинта. – Видите, нитки торчат? Это паволока, специальная ткань, основа под краску. У вас она растрепалась от времени, а