Рождение легенды - Арсений Евгеньевич Втюрин

Подняв взгляд поверх толпы, юноша увидел высунувшуюся по пояс из распахнутого настежь оконца Лесю. Девка размахивала из стороны в сторону белым платком, привлекая к себе внимание ратников на лодьях.

Альрик мгновенно стащил со своих плеч куртку и замахал ею в ответ.

— Дети! Какие же вы с нею дети! — добродушно пробурчал великан-княжич. — Я очень надеюсь, что когда-нибудь мы ещё вернёмся сюда и Леся дождётся тебя! Вот захочешь ли ты так долго ждать?

Эти слова хоть и долетели до ушей младшего брата, но не дошли до его сознания.

Сотни людских глаз на берегу наблюдали за тем, как лодьи, поднимая паруса, выходили на стремнину реки, унося в неведомые и полные опасности дали новогородских мужчин: чьих-то отцов, мужей, братьев и сыновей.

Вернутся ли они когда-нибудь домой, об этом никто не знал.

Глава 48

Сильный попутный ветер гнал лодьи дружины княжича Антона вдоль берега. Чужого, неизведанного, а потому такого грозного и опасного.

Зоремир давно сбился со счёта, сколько дней они уже находились в пути после отплытия из Новогорода.

Всё перемешалось в его голове: длинные речные переходы, стоянки, стычки с местными племенами, постоянное чувство страха. И усталость. Дикая усталость, накопившаяся в теле, мозгу и даже в вялотекущих мыслях.

Иногда юноша задумывался над тем, не лучше ли было остаться поблизости от отчего дома, чем отправляться в рискованный поход, но желание отомстить своему злейшему врагу Рославу пересиливало все другие. Парень крепче стискивал зубы и хватался за любую работу, лишь бы не оставаться наедине со своими думами.

Вот и теперь Зоремир сидел, прислонившись спиной к борту, и острым ножом вырезал из обрубка мягкой липовой деревяшки фигурку медведя. Если раньше парень изготавливал такие игрушки своему ещё не родившемуся от Бажены сыну, то для кого и зачем это делал теперь, он и сам бы не смог объяснить. Может, просто успокаивал себя.

Но от тревожащих сознание мыслей невозможно было уйти.

Юноша вспомнил, как на восходе солнца он, скрытно прячась за плетнями и постройками, пришёл домой попрощаться с родичами, а Бакай остался поджидать его на окраине посёлка, положив рядом с собой на всякий случай лук и стрелы.

Старый дом встретил Зоремира сонной тишиной, давно подзабытыми знакомыми запахами, а также привычно звучащим мужским храпом. Хлопанье дверью и скрип широких половиц под ногами юноши разбудил всегда чутко спящего отца Волота. Тот открыл глаза и в полумраке долго всматривался в фигуру стоящего рядом с лежаком человека. Едва он понял, что это вернулся старший сын, тут его громкие крики разбудили всё большое семейство. Мать, два младших брата и три маленькие сестрёнки бросились к Зоремиру. Они с писком и визгом повисли на нём, норовя придушить в своих объятиях под громкий хохот хозяина дома.

Но как только улеглась радость от нежданной встречи, Волот велел накрыть на стол и накормить беглого сына, а вместе с ним и всех детей. Сам же оделся и медленно, стараясь не привлекать к себе внимания соседей, направился к дому Дубыни.

Вожак ватаги не заставил себя ждать и вслед за Волотом, так же таясь, пришёл повидаться с Зоремиром.

Дубыня наездами бывал в Новогороде, имел там много родных и знакомых, а потому хорошо знал, чем живёт город, что деется в окружении князя Гостомысла и его близких, какие дела и новые походы предстоят дружине на будущий год. Поведал он о войне с викингами, смерти престарелого князя Буривоя, посаднике Кагеле, страшном великане-берсерке Клеппе, появлении новых княжичей Антона и Рослава.

С открытыми ртами слушали домочадцы Волота подробный рассказ Дубыни о событиях, происходивших на далёкой реке Вине. Они охали, ахали и сопереживали своим соплеменникам, ругали нехорошими словами викингов. А когда узнали, что княжичем Рославом оказался поселковый парень, удивлению их не было границ. Сначала Зоремир тоже отказывался верить, будто его заклятый враг происходит из княжого рода, но чем больше он об этом думал, тем меньше сомнений у него оставалось. Юноша всегда подозревал, что жизнь хозяйки посёлка Синеоки, её сына Кужела и внука Рослава окутывала какая-то тайна. Промеж себя о том шёпотом говорили старики, знавшие, что их посёлок построили недалече от Новогорода по повелению князя Волемира. Похоже, правитель страны желал держать подле себя эту женщину.

Но не за тем Зоремир хотел встретиться с Дубыней, чтобы рассказам о чужой жизни внимать. Его больше волновала своя собственная искалеченная судьба. Вспомнил парень и о поджидающем на окраине посёлка одиноком Бакае, не удержался и перебил вожака ватаги:

— Скажи, что же мне теперь делать? Можешь ли чем-нибудь помочь?

Словоохотливый Дубыня почесал пятернёй затылок и неожиданно улыбнулся:

— Да-а-а, натворил ты делов, паря, хуже некуда! Но помочь я тебе должон! Есть во всем этом и моя вина! Надобно было нам вместе к Креву идти. Глядишь, тогда бы до смертоубийства у вас не дошло! Ну и, надо откровенно сказать, ждал я, что свидимся мы, а потому поговорил кое с кем о твоём будущем.

— Неужто чем-то обрадуешь? — встрепенулся Волот.

— Говорил я о парне со старым родовым вождём Моиславом, совета мудрого у него просил.

— Ну и что старик придумал? — ехидно поинтересовался Зоремир.

— Зря так молвил, — укоризненно покачал головой Дубыня. — Наш вождь ничего плохого не предложит!

— Говори! — тяжело выдохнул Волот.

— Ранней весной княжич Антон соберёт большую дружину и на лодьях поплывёт через Великие озёра на море Варяжское. Предстоит большая война с викингами, которые захватили наши крепости по рекам и на побережье. Так повелел князь Гостомысл, — вожак лицом повернулся к юноше. — Моислав советует тебе плыть с дружиной! Поход затянется на несколько лет. Своей службой княжичу Антону ты сможешь искупить те страшные дела, что тут натворил, да ещё и денег заработаешь! А когда вернёшься в Новогород, выплатишь вено за убийство Бажены и Свибла, а княжич поможет замириться с их роднёй! Согласен али как?

— Согласен! Согласен он! — торопливо затараторил Волот. — Вот только куда ему до весны податься? Ищут нашего сына по всей округе!

— Я могу лишь в охотничью ватагу парня снова взять. Поплывём в те же места, где нынешней зимой были!

— Нет! — покачал головой Зоремир. — Останусь недалече от Новогорода со своим другом. Не хочу я этого человека бросать. Есть у него схрон на зиму. Там и будем жить. А домой изредка наведываться стану. Небось, хлебом, солью и тёплой одёжей не обделите?

— Ты ж сын наш! Мы для тебя что хочешь