«Химия и жизнь». Беллетристика. 1995-2004 - Юрий Романович Охлопков

падала, и началось это еще в двадцатых годах прошлого века. Потом, после второй мировой войны, по Закону о ветеранах значительная часть населения получила субсидии, которые облегчили городскую жизнь. Ветераны имели льготы при покупке жилья, гарантированную работу и образование. Все это снизило траты родителей на себя и увеличило остаток, который и шел на воспитание детей.

— Очень хорошо, мисс Бомонт. Кое-кто, я вижу, прочел то, что было задано, и как следует над этим подумал. — Он слегка поклонился Саре. — Если вы будете столь любезны и переведете ваши соображения на бедный и неуклюжий язык математики, то ваши товарищи по учебе и я лично будем вам искренне признательны. Судя по всему, вы имеете достаточную математическую подготовку. Не забудьте только при формализации расходов и доходов учесть и отвлеченные понятия. Какова, например, цена улыбки младенца? Многие матери — да и отцы тоже — готовы пойти ради нее на большие жертвы. Заодно покажите — графически, в виде частотного распределения ожидаемых величин согласно вашим уравнениям, — какое место в процессе остается для свободного выбора. А потом с помощью ваших уравнений предскажите задним числом рождаемость за каждый прошедший год со стандартной ошибкой в пределах 0,5 %. Мы ждем от вас доклада, скажем, через две недели.

Сара со вздохом кивнула.

— Хорошо, сэр.

Правильно ты отвечаешь или неправильно, это не играло никакой роли. Доктор Гевирц раздавал задания с рыцарской беспристрастностью.

— Если коротко суммировать суть нашего сегодняшнего обсуждения, — обратился доктор Гевирц к группе, — то она сведется к цитате из наших мудрых философов Гильберта и Салливана[31]:

На первый взгляд различить нелегко

Сливки и кислое молоко.

Когда доктор Гевирц отпустил группу, Сара обнаружила, что за дверью её поджидает Ред Мелоун. Он стоял, прислонившись к стене, и, положив здоровую руку на повязку, насвистывал какой-то неопределенный мотив.

— Давайте понесу ваши книжки, — предложил он.

Сара сделал гримасу.

— Что, с перевязанной рукой? Не болтайте ерунду.

Он явно расстроился.

— Я не инвалид. Давайте пополам.

— Ну, тогда ладно. — Она вручила ему одну из толстых папок, заменявших им учебники. Ред зажал её под мышкой здоровой рукой и пошел с Сарой по коридору.

— Вы что, решили за мной поухаживать? — неожиданно спросила она.

— Что? — озадаченно уставился он на нее. — Поухаживать?

— Ничего, неважно.

— Гм. Вам нравится в подготовительной группе?

Она искоса взглянула на него.

— Боже милостивый, Ред. Клянусь, я никогда не учила так много, с таким трудом и за такое короткое время, как на этих занятиях. Это всегда так?

— Нет, я думаю, Аарон жалеет вас, потому что вы поздно начали.

Она фыркнула. От избытка серьезности Ред не умрет. И тем не менее она подумала, что чтение огромного множества книг по смежным дисциплинам, которые были ей заданы за последние несколько недель, отнимало все время, и это отвлекало её от собственных проблем. Не для того ли её вообще записали в группу? Ведь, строго говоря, она пока не считалась новобранцем. Но так или иначе, независимо от того, почему ей предложили посещать занятия, они ей будут только полезны. Познай своего врага. Она встречала «антикоммунистов», никогда не читавших Карла Маркса, и людей, выступающих против «алчных корпораций», но не знакомых с финансами.

К счастью, она с детства любила учиться, её мозг впитывал знания легко и свободно — в школе и потом. Школьные друзья Сары тяготились занятиями. Но тут положительная обратная связь — спираль, которая неуклонно ведет вниз, к безразличию и отупению. Чем меньше ты знаешь, тем скучнее жить. А учиться — это всегда радость.

Ну, может быть, не всегда. То, что она узнала в последнее время, радости не вызывало. Но и скучно ей не было. Нет, скучно ей определенно не было.

— Текс Боудин и кое-кто из ребят, — сказал ей Ред, — побывали на прошлой неделе в доме Уайднера, чтобы вывезти все оттуда. Вы ни в жизни не догадаетесь, что они там обнаружили.

— Правильно, в жизни не догадаюсь. Почему бы вам просто мне не рассказать?

Он лукаво посмотрел на нее, наклонив голову набок.

— В одном из столов.

— Школьные учебники. Хрестоматию Мак-Гаффи. Порнографические открытки, принадлежавшие Рэндаллу Карсону? Можно я больше не буду гадать?

— Труп.

У нее пробежал мороз по коже, и она остановилась как вкопанная.

— Труп? Чей? — Мысль, что это мог быть Деннис, на мгновение парализовала её.

— Чей. Хотели бы мы знать. От него остался один скелет. Очень старый, ему не меньше века. Вот здесь у него была аккуратная круглая дырочка. — Ред дотронулся до лба. — А тут, — он похлопал себя по затылку, — дырка побольше с неровными краями.

Сара содрогнулась и обхватила себя руками.

— Как это случилось? — Она вспомнила жуткое чувство, которое испытала в тот вечер в потайной комнате. Ужасное ощущение, что кроме нее в комнате есть еще кто-то, невидимый за пятном света от её фонаря.

— Как? — Ред пожал плечами. — Карсон ликвидировал свою контору в большой спешке. Была страшная неразбериха. Головорезы Вейла шли по пятам. Может быть, скелет принадлежит кому-то них — тому, кто обнаружил комнату, а может, это был один из наших, кто её защищал. Какое это теперь имеет значение? Все, кто там был, давно умерли.

Дальше они шли молча, пока не подошли к лифту. Ранчо служило убежищем, которое Ассоциация использовала как учебный центр и для того, чтобы прятать там тех, кто в этом нуждался. Со стороны ранчо выглядело незатейливым деревянным домом, но земля под ним была пронизана целой сетью тоннелей и потайных комнат. Сару разместили в номере люкс на третьем подземном этаже. По пути к лифту Саре и Реду повстречались несколько человек, которые скользнули по ней безразличным взглядом.

— Меня здесь не любят, да? — спросила она, когда дверь лифта за ними закрылась. Последние несколько недель она чувствовала себя неловко в окружении людей, которые если не были её врагами, то особенного дружелюбия тоже не проявляли.

— За что им вас любить? Ведь вы разрушили их уютный маленький мир. Последние сто лет мы занимались только тем, что богатели, пользуясь умением предсказывать ход исторических процессов. В отличие от «них», мы никому не причиняли зла. И вот благодаря вам мы стоим перед всемогущей чернью голенькие. Как вы думаете, почему я не вернулся на свою работу в Вашингтон? По официальной версии я сломал руку, упав с лошади, и в компьютере городской больницы Денвера имеется подложный файл, который это подтверждает. Но подлинная причина — в том, что у некоторых из моих