Великая и Святая Русь - Борис Львович Васильев

– И то, благодарить их надо, что из лап Мары в последний миг наши неразумные головы вырвали, могли и все загинуть, до единого, – вторил другой, нервно подёргивая головой.

– К Христу Вседержителю надо было обращаться, – назидательно молвил пожилой воин из варягов. – Ни Перун ваш со Свентовидом не помогли, ни Вотан с Тором, никто Руяра не спас, а какой был добрый воин!

– Руяр погиб в сражении, даже враги его за святого воителя приняли и почётом небывалым окружили, знать, по божьему велению он прямо к Перуну и Свентовиду в небесную рать попал, как наиболее достойный из воинов, – сердито возразил седой сотник из киян. – В Новгородской дружине христиан было много, и большая часть погибла, выходит, и Христос не помог?

– Оттого и не помог, что не в чести он на Руси, и своего Дома Божьего у христиан нету, чтоб люди могли обратиться к Всевышнему, – продолжал своё пожилой варяг.

– Верно, среди нас есть те, кои новой веры держатся, может, коли б им, в самом деле, было где своему богу молиться, не сталось бы такого разору и такой крови великой, может, коли разом старые и новые боги, надёжней будет? – рёк сорокалетний, быстрый в движениях сотник, бросая по ликам сотоварищей пытливые взгляды.

– Голову вперворядь иметь надобно, а не на богов пресветлых свою глупость сваливать! – воскликнул горячий молодой темник. – Мыслимое ли дело: жидовинам хазарским поверить, по-другому и быть не могло!

– Верно, брат, речёшь, близкая добыча разума лишила, вот и влипли, что мухи в только что скачанный мёд! – согласно прогудел его могучий сотоварищ, до того молчавший и только внимательно слушавший других.

– Тише, вон воевода Олег сюда идёт, – предупредил быстрый сотник.

– Ну, вот и добре, что идёт, – запальчиво молвил темник, – он как раз из тех, кто к новой вере принадлежит, давайте у него и спросим, что о том мыслит.

Олег выслушал всех и, поразмыслив, неожиданно молвил:

– А давайте, братья, я с князем переговорю, как он смотрит на то, чтобы и у дружинников-христиан был храм в Киеве и возможность молиться по своим канонам, тогда никто в обиде не будет.

– Верно, воевода! – радостно закивали варяжские воины.

– Поговори, непременно поговори! – приложил десницу к груди пожилой воин.

Игорь пока только на людях встречался с Олегом, да и то мельком. Подозрения об отношениях Старшего и Ольги скребли душу и уязвляли княжеское самолюбие, но с другой стороны, признать, что жена предпочла ему человека на десять лет старше и ниже по положению, даже самому себе было невозможно. Оттого, когда воевода пришёл в терем с разговором о строительстве храма для воинов-христиан, князь не подал виду, а только поглядел тяжким взором из-под нахмуренных бровей. К тому ж Олег пришёл не один, а вместе с полутемником Варяжской дружины Карлом.

– У нас в дружине есть воины-христиане, они хотели бы иметь церковь свою, чтобы, как и большинство русов, богу своему беспрепятственно молиться, – начал воевода.

– Что, грехов, как вы, христиане речёте, накопилось слишком много? – язвительно перебил князь. – Так вы поменьше грешите, – молвил, глядя прямо в очи Олегу Игорь. Воевода взгляда не отвёл, школа отца держать взгляд и делать свои помыслы непроницаемыми для других была им усвоена крепко.

– Многие родичи сетуют, что ни погибших помянуть, ни о здравии живых помолиться не могут… – продолжал своё Олег. – А сие несправедливо.

– Княше, – подключился Карл, бывший германским христианином, – мы фсе за Русь и князя жифот сфой фсегда положить готофы, и в сече Итильской сколько положили, просто хотели помянуть по фере нашей, помолиться за них…

Игорь промолчал, но Олег почувствовал, что князь стал прислушиваться к их словам.

– Разумеешь, Игорь, – стал пояснять далее Олег, – самые сильные наши враги ныне – это хазары и кочевники разные. А с жидовинскими и магометанскими богами сподручнее всего Христу разбираться, поскольку обе веры вышли из одного лона иудейского. Однако, если иудеи дороже всего ценят злато, то Христос речёт, что не попасть богатому в рай, как не пройти верблюду через игольное ушко! Христос, он на стороне тех, кто по-нашему, по Прави живёт, – рассудительно вёл Старший, и Карл согласно кивал в подтверждение.

– Видел я в Шерване, Хорезме и иных градах хвалисских христианские церкви, скажу вам, ничем от синагог и мечетей не отличаются, напротив, по роскоши византийские церкви побогаче будут. Так что не верится мне в духовность сих святых отцов, да и ромеи нам такие же «друзья», как и хазары, – недовольно молвил князь. – И я отвечал уже нашим дружинникам-христианам, что для них есть церковь на Греческом подворье…

– Там прафят службу константинопольский пастор, не фсе к ним хотят идти, многие крещены пастор римский… – вставил полутемник Карл.

Воевода Олег принялся было разъяснять Игорю, отчего одному и тому же богу молятся по-разному и с разными пастырями. Только князь не стал разбираться в подробностях.

– Вас-то, христиан, не так уж много, и бог у вас один, неужто, не помиритесь? – испытующе прищурился он.

Олег переглянулся с Карлом, тот развёл руками: мол, что остаётся делать.

– Выходит, это будет своего рода Соборная церковь, – молвил воевода, – для христиан и византийского, и римского обрядов. Только править службу в ней придётся по очереди, а сие не совсем удобно…

– Разберётесь! – решительно рубанул дланью воздух князь.

На том и сошлись. Решили поставить церковь на Подоле, близ Ратного Стана, чтобы часть служивых варягов и нурман утром и на праздники, вместо приветствия Хорсу и славословия прочим славянским богам, могли ходить на свою молитву.

– А пастор хороший у меня уже есть на примете, – молвил Олег, – Витольд, который от каких-то преследований бежал из Моравии сначала к варягам, а потом приехал с ними на Новгородчину. Вот его я и приглашу в Киев, если будет на то твоя княжеская воля.

– Ладно, пусть будет сей пастор, коли он вам, христианам, так нужен! – нетерпеливо махнул рукой Игорь, заканчивая разговор. Сам же по-княжески мыслил о том, что поредевшую дружину пополнять надобно, и лепше всего собратьями-варягами, из которых происходил и его ободритский род. Они с охотой нанимаются на службу, и воины добрые, и коли поставить им церквушку в Киеве, то для дела общего только на пользу.

Глава вторая

Долги

Худощавый всадник неторопливо спускался в широкую долину, придерживая низкорослого хазарского коня и крепко задумавшись о своём. У огромного валуна, вздыбившегося из-под травяного полога, всадник остановился и окинул внимательным взором лежащую перед ним равнину. Конь, пользуясь остановкой, принялся срывать головки цветов и сочные верхушки доброй травы, что