Море-2 - Клара Фехер

Так вот... Только он начал изогнутыми ножницами разрезать кишки, как у него застыла кровь в жилах: в животе трупа оказалось полно червей. Вы еще молоды, мои друзья, и не знаете, с какими страшно длинными названиями могут гнездиться черви в человеке. Тэниа солиум и тэниа эхинококкус, аскарис люмбрикоидес и энтеробиус вермикуларис и дифилидиум каниум - это я упомянул только самые легкие названия червей. Мало отличников, которые смогут перечислить эти названия червей, и еще меньше тех, кто их различит. И уж совсем мало таких, кто знает, что с ними делать. Лаци Фюзеш никогда не был блестящим студентом и потому при виде червей так перепугался, что чуть не умер от страха. Он быстро огляделся вокруг. Профессор на него не смотрит, ассистент - тоже, никто не наблюдает: он быстро запускает руку в полость живота вскрытого трупа, выбирает оттуда червей и запихивает их прямо в карман своего халата. Затем продолжает анатомировать, будто ничего и не случилось. Экзаменующиеся отвечали по-разному, помучил профессор и Фюзеша, который отвечал неровно: то хорошо, то плохо. На другой день объявили результаты. Смотрим в зачетки: «вполне удовлетворительно», «хорошо», а у Фюзеша «отлично». Тогда профессор спрашивает, не удивлены ли господа студенты тем, что господину Фюзешу он поставил «отлично»? Конечно, нам неудобно говорить о своем однокашнике, что он, действительно, не заслужил этой оценки, однако все хмыкнули, потому что, по правде говоря, были весьма удивлены.

Старик профессор подошел к Фюзешу, схватил его за ухо и сказал: «Так знайте, молодой человек, вы получили отличную оценку вот почему: если студент настолько сохраняет присутствие духа, что во время экзамена выдирает из полости живота вскрытого трупа тригоцефалус диспар, лишь бы не рассказывать о нем, - за такого студента я не боюсь... Этот человек даже в самый критический момент не потеряется, и из него выйдет отличный врач...»

- Заходите в класс на экзамены! - слышит Агнеш, и студенты возвращаются из коридора в химический кабинет. Агнеш очень взволнована, она кладет на стол свою зачетку, губы ее дрожат, она не может говорить.

- Агнеш Чаплар.

Иссиня-черным пятном кажется ей доска, где-то очень далеко сидят профессора, кто-то из них задает ей один за другим вопросы, а отвечает будто и не она - таким чужим и далеким кажется ей собственный голос.

Открылась дверь лаборатории, и вошел высокий седой мужчина в очках с золотой оправой; чтобы не мешать отвечающему, он сел в конце длинного стола на одиноко стоящий с краю стул.

Доска уже заполнена формулами и вычислениями. Верхние ряды написаны чисто, каллиграфическим почерком, ниже буквы все больше путались и кривились. Агнеш рассказывала о пластических массах и точно чертила длинные структурные формулы молекулярных соединений.

Профессор Паллаи вертел в руках авторучку.

- Скажите, почему вы последнюю формулу написали так путано? Агнеш обернулась.

- Извините, господин профессор, я очень устала. Паллаи обратился к только что прибывшему гостю.

- Посмотрите, господин декан, вот такие хотят стать врачами. Они не справляются даже с материалом первого года обучения. Кожа на лице девушки так желта, будто она страдает заболеванием печени. Помимо занятий в университете, она наверняка где-нибудь работает. Может быть, даже главным ревизором Национального банка.

- Я работаю санитаркой в Больнице святой Каталины, в лаборатории, и иногда подменяю ночную сестру.

-Я не хочу сказать вам, барышня, что у кого нет денег, тот не должен посещать университет; родители Дженнера тоже не были миллионерами, и все же он открыл противооспенную вакцину. Однако кто задумал стать врачом, должен научиться голодать, мерзнуть и ничем другим пока не заниматься. Ведь у вас вот-вот глаза закроются.

- Я только сегодня так устала, господин профессор.

- Разумеется, потому, что за сегодняшнюю ночь вы вызубрили весь материал. Сейчас вы выложите мне его без запинки, а если спросить этот материал на следующей неделе, даю полную гарантию, что вы и половины не будете знать.

Агнеш охватило чувство злобы и горечи.

- Почему вы утверждаете это, господин профессор? Вызовите, пожалуйста, меня на следующей неделе и спросите снова по всему материалу, если вам угодно.

Паллаи покраснел, на его лбу собрались морщины, не предвещавшие ничего хорошего.

«Замолчи, безумная, - подавали ей знак однокашники. - Тебя выгонят из университета!»

Но сердце Агнеш было переполнено обидой и протестом. «За один день вызубрила материал?!»

С лица профессора Паллаи исчезла краска, он вновь стал спокоен, устрашающе спокоен.

- Итак, барышня знает все, только она устала. Не задевая вашей чести и достоинства, я хотел бы спросить, что вас так измотало за сегодняшнюю ночь?

- Я устала не за ночь, господин профессор, - ответила Агнеш, будто не замечая оскорбления, - ведь это у меня уже второй экзамен, в обед я сдала коллоквиум за два полугодия только для того, чтобы сейчас после обеда иметь право явиться сюда.

- Как так?

- Осенью меня приняли с тем условием, чтобы за один год я сдала с отличием на аттестат зрелости и...

По лицу декана пробежала широкая улыбка.

- Ну, конечно, вы и есть та плакса! Но ведь я и не думал тогда, что вы примете все это всерьез... И вы уже имеете аттестат?

- Имею.

Теперь Агнеш узнала декана. Она сразу почувствовала себя так, будто над ее головой пронеслись все бури. Опустив руку в карман, она достала аттестат зрелости с отличием.

- Пожалуйста.

- По латыни «отлично», по математике «отлично», - читал вслух декан. - Хм. И коллоквиум тоже?

Ассистент протянул ему зачетку.

- По эволюционному учению «отлично». Черт возьми!.. Нет, этого не следовало допускать! Сколько вы с августа потеряли в весе?

- Не взвешивалась, господин декан.

Паллаи посмотрел на членов комиссии.

- Я тоже не людоед... Больше вопросов ей не задаю. Ставлю «хорошо».

- Я хотела бы отвечать дальше, до отличной оценки.

- Что-о-о?

Агнеш вернулась к доске и взяла мел.

- Я знаю материал на «отлично» и поклялась, что если меня примут учиться на врача, то в мою зачетку оценка ниже, чем «отлично», не попадет.

Теперь уже Паллаи был взбешен не на шутку.

- Я люблю уверенность в себе, мне нравится юная гордость. Но не люблю, когда кто-либо считает, что... Ну, стирайте с доски и продолжайте отвечать.

Болельщики разделились на два лагеря: «Она права, знает на «отлично», а не на «хорошо», - заметил один из них. «Вот допрыгается и получит такой же вопросик, как Полтаваи; тогда даже удовлетворительной оценке рада будет». -