Курск и Белгород. Дуга столетий - Станислав Александрович Минаков

что моей здесь не будет ноги.

Так и ждут, что копыта откину, —

и припишут чужие долги.

….

К Фермопилам давай, к терриконам,

где копье до звезды достает,

где препятствовать волчьим законам

соберется не больше трех рот —

дармоедов встречать, мародеров

(для прикрытья – отечества дым),

где подпишутся триста шахтеров

за меня. А тогда – поглядим.

В 2014 г. шахтеры «подписались», а с ними русская поэзия, – и за русское слово, и за Донбасс, и за Новороссию, и за всю Россию. Надо ли было объяснять, что если Донбасс не выстоит, то и вся Россия рухнет?

Но Донбасс выстоял и выстоит. Израненная земля еще процветет, даст новые, благодатные плоды – и на сельской ниве, и в строительстве, и в промышленности, и в русской словесности.

На белом ветру

Из дневников 2011–2024 гг.

Сон в золоте

Под утро 28 июня 2012 г. был мне краткий сон: архиерей в золотом и сослужащие ему – в золоте, предо мной, справа от меня рака какого-то святого, тоже как бы в белом и золотом. Владыка, невысокого роста, с огромной седой бородой, без митры, спрашивает, но как-то доверительно: «Ну, скажи-ка, отчего пожаловал?» Я отвечаю (замялся): «Ну как человек приходит всегда? Вот встал и пришел».

Старцы не велят нам самостоятельно толковать сны, ведь и диавол может явиться во сне под видом ангела. Толковать сны может лишь молитвенный человек, имеющий дар рассуждения. Я и не берусь. Один мой православный друг, писатель (Монреаль), счел этот сон благодатным. Второй, тоже православный, поэт и богослов (Владивосток), написал: «Ну ваще! Ты скоро у Самого Христа будешь интервью брать!» Надо сказать, что такого рода сон у меня не первый, и я во сне, как правило, молчу. Спрашивают – обычно с меня:))

3 июля 2011 г.

На Сретение

На Сретение побывал в Белгороде. Сводив маму с утра к врачу, поехал на Ячневское кладбище.

Ночью и с утреца шел снежок, чем напомнил день похорон отца, 14 февраля 2005 г., хотя тогда была сильная метель при морозе.

Когда добрался до кладбища, вышло солнце – при легком морозце и прочищенных трактором, но слегка запорошенных аллеях на кладбище было даже хорошо. Зашел в небольшой храм иконы Богородицы Корсунской, где в свое время отпевали всех наших, попал на отпевание какой-то бабули, р. Б. Марии.

Побыл среди берез и елей у крестов на могилах деда и отца. Дед там лежит с 1975 г. Это почти на центральной аллее, на которой покоится мой друг, художник Станислав Косенков (†1993), а с позапрошлого года и мой одноклассник Алексей Письменный. Вообще прогулка по этому кладбищу – словно по своему прошлому, по своей жизни. Напротив Алексея, похороненного рядом с его родителями, лежит наш школьный учитель физкультуры. Я вспомнил наши уроки: у нас был весьма спортивный и подвижный класс, мальчишки всегда занимались в каких-то спортивных секциях в «Спартаке» или «Динамо», потому уроки физкультуры были всегда живыми и интересными. Стоя на аллее между этими двумя могилами, я думал: а было ли? И зачем было?

К могиле моих отца и деда снег протоптан, хотя вокруг везде сугробы. Я знаю, сюда ходит одна странная женщина.

По пушистому и мягкому, нетронутому снежку пробрался краем кладбища (службы работают безупречно: мусор вывезен, где-то на «новом» кладбище шумит трактор) к другой своей паре: матери отца Анне Кузьминичне (†1988) и сестре отца Валентине (†2011), отметившей 70-летие и скончавшейся. Вот так вся семья Минаковых, пережившая страшную оккупацию Харькова (Валя родилась 4 августа 1941 г.), теперь покоится двумя парами на Ячневском кладбище Белгорода: мужчины вдвоем и женщины вдвоем. Валя так и говорила: Сашу – к папе, а меня – к маме.

Уходя, посматривал на могилы знакомых и незнакомых мне людей (интересная мысль: с незнакомыми я познакомился теперь, точней, с их могилами, места которых уже не изменятся никогда), вдруг по параллельной аллее промчался крупный заяц-русак. Рыжевато-палевый симпатяга. Отчего-то в таких случаях думается, что это привет от родных покойников. То котик выйдет, то пёсик. А тут – русачок-рысачок. Крикнул ему, как Жихарка из мультика: «Стой, заяц, стой!» Он остановился на мгновение и дальше помчался, аки олень, – по снегу меж могил, вздымая белый порошок. «Беги, заяц, беги!» На краях огромных ушей сзади виделось по белому пятну под чёрным, словно большие глаза странного животного.

17 февраля 2012 г.

Что дальше вна Украине?

Сын пишет из Харькова:

«И что дальше вна Украине? А ничего. Агентурная сеть вооруженных отмороженных полицаев уже есть. По своему (да и вообще) народу стреляют хорошо. Бунта не будет. Будет бойня и истребление.

И снова.

И снова.

Потом какой-нибудь Тимощученко станет и.о. президента, а какие-нибудь «Вовкулаков, Пидорашко, Херащенко, Гавскас, Вырвибок, Однорыленко, Суеславская и Талалаев» будут назначены основной шайкой и министрами при нём.

Их внезапно сменят на «лучших» – ещё более оби́знанных и свидо́мых. В бункере в Карпатах или под Винницей по команде американского посла засядет исполняющий обязанности исполняющего обязанности Саломойский-Семитский, с командой щирых украинцев – в составе Вищенко, Цепердюк, Ссукинненннн, Вбийбатько, Оргаздзешвили и Згвалтунян.

Тогда еще и Чикатило оправдают, и улицу в его честь назовут. Или город. Жертва режима. Борец с Совком. Трам-пам-пам. А трупы ел, чтобы сделать из советских граждан говно, «коим они и являлись».

Тогда-то всех людей, кто старше 1991 г. р., сначала лишат гражданства, ибо декоммунизация, а потом пойдут произвольные аресты. И расстрелы. Дёшево. Кроваво. Садистски. Для отлова этих «бывших граждан» и проведения новых мобилизаций будут оцеплять шайками районы, вышибать все двери, грабить, насиловать и убивать.

А мировая общественность… А какое ей дело до укро-габона? Не поднялась до сих пор, значит, не поднимется вообще. Уже и детей убивали, и женщин, и стариков, и города, и сёла. И авиацией, и автоматами, веревками, танками, системами залпового огня, минометами, репрессиями, блокадами. <…>

Людей за долги по коммуналке, которую уже и средний класс оплатить не сможет, будут выгонять из жилья, в котором не будет света и тепла. Ну как… Свет будет даваться с 6 до 8 утра и с 19 до 21 ч. Зимой чуть подвинутся. Температура в 11–12 градусов будет нормой при отоплении. Да и то всё будет с перебоями, ибо аппаратура не сможет справляться с нагрузкой, так как ТЭЦ, АЭС и др. будут закрываться одна за другой. Местами они будут попилены на металл, его ж можно