Ольговичи - Олег Игоревич Яковлев

миновав Коломну, углубились в пределы Ростово-Суздальской земли. Глухие вятичские леса и окские крутяки остались за спиною, взорам путников открылось Залесье – холмистая равнина с широкими полями, перерезанными многочисленными малыми речушками, и частыми вкраплениями лесов. В лесах сосны и ели соседствовали с кудрявыми берёзами и тонкоствольными осинами. Воздух был свеж и прозрачен. Много попадалось на пути добро обработанных полей. Урожаи здесь, в этих местах, конечно, были не столь хороши, как на юге Руси, но всё же жить было можно. По дороге не раз замечал Ивор крепкие просторные усадьбы свободных людинов. Встречались и починки, обращённые к дороге сплошной бревенчатой стеной без окон и дверей, и избы рубленые добротные. Вообще, веяло в этом краю какой-то основательностью, селились здесь и крестьяне, и ремесленники, и купцы всерьёз и надолго, на века. Правда, деревни делились на славянские и мерянские, в последних жило в основном коренное население. Но постепенно границы между племенами начинали стираться, немало было смешанных браков, и молвь отовсюду раздавалась русская, славянская – ею владели, почитай, все жители Ростово-Суздальского княжества. Что ещё отметил Ивор – города здесь чаще располагались не на больших реках, как в других областях Руси, но на малых несудоходных притоках, а то и вовсе в стороне от водоёмов, посреди леса или в глубине широкого поля. Объяснял это сын Дмитра тем, что создавали эти городки меряне, которые, в отличие от русов, торговлей не занимались и далеко от своих городков никуда не выезжали. Ну а позже пришли сюда славяне и стали уже в существующих крепостях обустраиваться.

Открылся Ивору с Андроником Владимир-Залесский, основанный два десятка лет назад покойным Мономахом. На крутом холме над рекой Клязьмой, левым притоком Оки, высоко вознеслась к небесам могучая бревенчатая крепость со сторожевыми башнями и стрельницами. Владимир, расположенный на пограничье, защищал стольный Суздаль от нападений волжских болгар и мордвы, да и от черниговских князей мог оборонить при надобности.

За Владимиром-Залесским дорога пошла к северу вдоль Нерли, затем свернули они на заход и версты через четыре оказались у ворот Суздаля, расположенного на берегу одного из притоков Нерли – речки Каменки.

Городской детинец располагался на удобном месте в речной излуке. Каменка охватывала крепость с трёх сторон, с четвёртой же, западной стороны подступало к дубовым стенам окологородье, защищённое земляным валом, частоколом из плотно пригнанных друг к другу брёвен и рвом.

Посад в Суздале не был сплошным, как в южнорусских городах, а состоял из отдельных усадеб, разбросанных вдоль дорог. Главным храмом Суздаля был основанный при Мономахе одноглавый каменный собор Успения Богородицы. Покойный князь старался распространить на Руси культ Богородицы как покровительницы своей семьи и также как заступницы всего русского народа перед Господом. Потому и в Смоленске, и в Ростове, и в Суздале возвёл он церкви в Её честь.

Послов из Чернигова приняли в главной горнице княжеского дворца с широкими прямоугольными столпами и выходящими на гульбище проходами. В горнице восседали на скамьях двое мужей в дорогих ромейских хламидах из золотой парчи и шёлка. Головы их украшали шапки с опушкой меха соболя. Один, помоложе, сероглазый и темноволосый, с непропорционально длинными руками, смотрел исподлобья, жёстко; второй, пожилой, с долгой окладистой седой бородой, выглядел не столь суровым.

«Молодой – князь Юрий, старый – Георгий Шимонович, суздальский тысяцкий и его дядька-пестун», – понял Ивор, с поклоном протягивая длиннорукому грамоту Всеволода-Кирилла.

– Старший Ольгович пишет, – некрасиво кривя уста, промолвил князь Юрий, обращаясь к пожилому. – Настаивает, что Лопасня и Колтеск – черниговские городки. Про Коломну, хитрец, ничего не пишет.

Георгий Шимонович подвинулся поближе к своему воспитаннику, что-то стал ему тихо, вполголоса, говорить, убеждать.

Князь Юрий наконец оторвался от грамоты, ожёг неприязненным жёстким взглядом Ивора с Андроником, после чего вымолвил довольно резко:

– Нам с вашими князьями, с Ольговичами, враждовать покуда не с руки. Спорить не стану насчёт Лопасни и Колтеска. Коломна же – наша, суздальская волость! На том слово моё крепко! Городами не разбрасываюсь, но землю свою обустраиваю, новые города возвожу, старые креплю!

Георгий Шимонович, видно, пытался смягчить резкость и жёсткость князя. Сказал он так:

– Ведаем, что не ворогами, не супротивниками прибыли вы к нам. Потому отдыхайте покуда, а после дадим мы вам грамоты к вашему князю, ко Всеволоду-Кириллу, и поедете вы с ними обратно в Чернигов.

Кланялись снова князю и тысяцкому Ивор и Андроник в пояс.

– Ступайте топерича! – приказал им Юрий.

Челядинец через череду долгих переходов провёл черниговских посланцев в отведённую им камору на втором жиле дворца.

Как только остались они одни, Ивор спросил грека:

– Как думаешь нам быть? Князь Всеволод-Кирилл велел в Ростове побывать, у боярина Рагуила.

– Сперва грамоты получим, потом наскоро и съездим.

– Проследят ведь люди Юрьевы, могут лихо содеять и нам, и боярину Рагуилу.

– Тогда ты один к нему отправишься, а я с остальными нашими людьми в Колтеск помчу. Там буду тебя сожидать, – предложил после недолгого раздумья Андроник Педиадит.

– Мне бы сестрицу свою проведать ещё. В околоградье она живёт. На свадьбу её не попал, дак хоть нынче повидаюсь.

– За житьим тем она, что ли? Как его ты называл… Ефрем, кажется.

– Ну да.

– Красивая у тебя сестра, – Андроник вздохнул. – Жаль, мне не досталась.

– Да полно тебе, друже. Встретишь, даст Бог, ещё краше девицу, – постарался ободрить его Ивор. – На Руси красовитых девок полно.

– В том ты прав, – отозвался Андроник, снова вздохнув.

Сбросив с плеч дорожный кафтан, стянув сапоги и сменив потную рубаху, устало повалился грек на ложе.

– Аж ноги гудят. Долгие и длинные у вас на Руси пути-дороги. И кривые. Одни ухабы.

– Оно так, – отозвался Ивор.

Он последовал примеру товарища. Следовало им обоим хорошенько отдохнуть после трудного дальнего пути.

Глава 84

Поутру Ивор и Андроник добрались до суздальского торжища, а оттуда вскоре направили стопы в дом житьего Ефрема.

Изба супруга Евфимии выглядела скромно в сравнении с роскошными боярскими хоромами, но всё-таки была довольно просторна и удобна для жилья.

Хозяин угощал гостей свежей рыбой и солёными грибами, улыбался, как показалось сыну Дмитра, несколько заискивающе и подобострастно. Обменялись гости с Ефремом короткими фразами, но чувствовал себя Ивор в доме житьего как-то скованно, напряжённо, а почему, сам до конца понять не мог. Бросал молодой боярин взгляды на сидевшего рядом Андроника и понимал, что тот также был немало смущён и осторожно поглядывал по сторонам.

Через некоторое время в горницу вышла Евфимия. Ивор поднялся ей навстречу. Сестра обхватила руками его за шею,