Пока не высохнет земля - Фернандо Х. Муньес

подняла руку – и рухнула в грязь от изнеможения. Она едва различала силуэт всадника, силы покидали ее, мысли трубили отход, и она взмолилась Богу: если ей суждено умереть этой ночью, пусть все случится быстро.

Глава 26

Андре поправил серый сюртук и посмотрелся в зеркало. Аккуратная прическа, жемчужный костюм, узорчатый жилет, новенькие ботинки – шрамы от пережитой трагедии сделались совершенно невидимы. Один он знал, что они никуда не исчезли. Он резко развернулся, как только дон Косме сообщил, что дон Исидро с его людьми, включая однорукого дона Орасио, ждут их внизу. Встречу Ордасов и Кастронавеа решено было провести в доме в О-Барко, где они сейчас и находились.

Андре достал платок и вдохнул цитрусовый аромат с тонкой ноткой лаванды. В отличие от него, Ирия по своему обыкновению встречала гостей, с которыми предстояло обсудить важные дела, в рабочей одежде.

Их былое взаимопонимание улетучилось. Между ними выросла слишком высокая стена, возведенная ревностью, от которой он так и не сумел избавиться. С того разговора прошел месяц, и Ирия не переставала видеться с доном Фелипе; они ездили верхом, ходили на пикник и званый ужин. Она часто приглашала его и при этом говорила, что разорвала с ним интимные отношения, но не собирается разрывать дружеские.

– Ты могла бы перестать видеться с ним и положить этому конец, – сказал он ей как-то вечером, и каждое слово было исполнено надежды.

– Я никогда на это не пойду, мой король, – укоризненно ответила она, глядя на него своими дикарскими глазами. – Это не мой путь.

Больше он с ней не спорил, держа свое одиночество и тоску при себе: он хорошо знал Ирию и понимал, что, если она заметит глубину его недовольства, он потеряет ее навсегда. Она никогда не допустит, чтобы кто-то приказывал ее сердцу: оно неукротимо, и завладеть им не способен никто – даже Андре.

Он тоже принимал ее приглашения на эти прогулки и выезды, чтобы быть рядом, притворялся, что не было ничего неестественного в том, что его любимая женщина прогуливается рука об руку с доном Фелипе, ее бывшим любовником, который надеялся вернуть Ирию в свои объятия и сделать своей женой. Андре не мог смотреть, как она приближается к этому человеку. Он напрягался и чувствовал, как его вежливые манеры и приветливая улыбка становятся натянутыми, а взгляд – потухшим. Как бы ему хотелось не видеть больше этого дона Фелипе. Он молча страдал, смотря им вслед: она опиралась о его предплечье. Андре не был для нее единственным. Все, что он знал об Ирии, испарилось – будто бы испарился он сам. Она казалась другой: ее смех, ее любезность, ее сила – все принадлежало незнакомке. Почему она так к нему жестока? Что стало с их прежней близостью, когда хватало одного взгляда, чтобы понять друг друга?! Куда подевались их игры, веселье, нежность?! Но после, обезумевший от несбыточных желаний, он понимал: в нем говорит его ревность, жажда обладать ею, стремление стать хозяином положения и вернуть все «как было», хотя в действительности ничего не изменилось, лишь он стал смотреть на нее иначе, а раньше ему бы и в голову не пришло ревновать ее к каждому – будь то мужчина или женщина, – с кем ей довелось сблизиться и поддерживать связь, разбираясь с управлением владениями.

Так Андре и выживал – то терпя кошмарные званые вечера, то радуясь проблескам, когда они оставались наедине и появлялась его прежняя Ирия. Он дорожил мгновениями, когда она возвращалась к их былой близости, и чувствовал себя жалким, оттого что внутренне проклинал Ирию, когда видел, что вновь теряет ее. Он понимал, что борется сам с собой, и знал, что терпение – это та добродетель, что вернее всего поможет ему вернуть ее. «Она любит тебя и только тебя, она бы никогда тебе не солгала», – твердил он, стоя перед зеркалом. Он сказал себе, что нельзя поддаваться ярости и бессилию, нельзя обвинять ее в распутстве и игре с его чувствами.

Андре покинул спальню, спустился в парадную и стал ждать, когда Ирия выйдет из кабинета. «То, что сейчас будет с доном Исидро, еще раз подтверждает, что все решения она принимает без тебя, – внезапно подумал он и тут же укорил себя: – А разве она не всегда так делала, дурень? Не слушай голос ревности, или потеряешь ее». Противоречивые мысли начали терзать его не так давно. Он неделями задавался вопросом, не отстраняет ли его Ирия от управления семейными делами, как в случае с Марселино Видалем; она принимала решения, с которыми Андре был не согласен, как вот-вот случится с доном Исидро. В большинстве случаев Андре приходил к выводу, что в нем говорит обида на нее. Но все же она так непреклонна… Ирия не перестанет встречаться с доном Фелипе, потому что она слишком дорожит своей свободой, и не пройдет по коридору в спальню Андре, пока ревность живет у него в сердце. К своему собственному отчаянью, Андре не представлял, как исцелиться от этого недуга, иногда ему даже не удавалось держать себя в руках, и он беспомощно сжимал кулаки, сотрясаемый чудовищной силой любви, заставлявшей его бесцельно скакать верхом в дождь и кричать от бессилия.

Появилась Ирия в сопровождении Пятой. Она погладила его по щеке, хотя оба они не забыли о своих разногласиях: Андре считал, что дона Исидро надо отдать под суд, расквитаться с ним при помощи закона, но Ирия придерживалась иного мнения. «Мы ничего не докажем. Прошло столько времени, что дон Исидро наверняка уже избавился от улик в шахте, а что касается имения… Из доказательств у нас только увечье его наемника и твои показания. Никто, кроме тебя, не видел этих людей. Вдобавок ты даже не был свидетелем того, как они поджигают дом, и все они уже мертвы. Остается твое слово против слова дона Исидро», – сказала она. Ирия считала, что лучше забыть обо всем произошедшем и пойти на мировую с доном Исидро. «Месть никого не вернет, лишь прольет больше крови. Я не стану рисковать тобой». Он возразил: может быть, их видел кто-то другой, и еще удастся навсегда отправить негодяев за решетку. Но Ирия была непреклонна, и Андре вышел из себя – отчасти из-за ее отношений с доном Фелипе, отчасти из досады, что она ему не принадлежит. Наконец вмешалась Пятая и положила спорам конец: «Дон Андре, я сильнее всех хочу иного исхода, но хозяйка уже все решила. Не настаивайте