Плоскогорие - Ясунари Кавабата

Кавабата Ясунари

Плоскогорие

© ИП Воробьёв В. А.

© ООО ИД «СОЮЗ»

1

– Буппосо кричит, – сказал подполковник генерального штаба, словно обращаясь к самому себе, и поднял голову.

В вагоне воцарилась тишина. Крик птицы смолк, отдавшись эхом где-то в отдалении.

Окна были только что плотно закрыты кондуктором, так как поезду предстояло войти в длиннейший тоннель Усуи, но, несмотря на это, в вагоне снова совершенно явственно послышалось:

– Буппо-он, буппо-он…

Как будто высоко в небе кто-то ударял в пустую бочку. Поезд стоял на станции Кума-но-дайра Синьэцуской железной дороги.

– Гм, буппосо! В самом деле, вот она, оказывается, какая птица, – сказал председатель акционерного общества и повернул голову к окну. Телохранитель, сопровождавший его, поспешил поднять оконную раму. Председатель высунул голову наружу. Телохранитель последовал его примеру, высунувшись наполовину из соседнего окна.

Птица издавала двукратный крик:

– Буппо-он, буппо-он… Последнего слога «со» не было слышно.

Председатель встал со своего места и вышел на площадку. Суда, сидевший против председателя, последовал за ним и, встав с ним рядом, плечом к плечу, стал всматриваться вверх, откуда доносился голос птицы. Ночь была наполнена слабым сиянием месяца. Сразу же за рельсовыми путями черным массивом возносилась кверху крутая, словно срезанная, гора. Вероятно, ее склоны были, как каменная стена.

– Что, кричит сегодня? – спросила черная фигура, подходя со стороны заднего паровоза. Это был машинист. Когда проходит поезд, она обычно смолкает, а сегодня, смотрите, как раскричалась.

Суда только сейчас обратил внимание, что их вагон второго класса, шедший до Каруйзава, оказался в самом конце поезда, остальные вагоны, местом назначения которых была станция Кояма, очевидно, были отцеплены в Такасаки. Сзади к поезду был прицеплен еще один паровоз. Поезд шел в Наоэцу.

Суда спустился на платформу и стал прогуливаться. Под ногами шуршала тускло черневшая галька.

Несколько станционных служащих стояли возле поезда и тоже прислушивались к крику буппосо.

Когда Суда отъезжал от Уэно, на вокзале было большое оживление от толп, провожавших призванных на фронт. Теперь же с этой платформы были видны лишь тусклые красноватые огни электрических фонарей станции да такой же свет в окнах вагонов, напоминавший скорее скудный свет от лампы, отражающийся на пыльных бумажных дверях в горных хижинах.

Птица не переставала издавать тревожный крик, словно чувствовала, что на нее что-то надвигается.

Когда поезд тронулся, председатель обратился к подполковнику с выражением благодарности:

– Спасибо, что сказали, благодаря вам в первый раз услышал, как кричит буппосо. А ведь хорошо, а?

– Когда едешь этим поездом, он проходит здесь всегда в то время, как буппосо начинает кричать, – ответил подполковник, сдержанно улыбнувшись, и тотчас же возобновил чтение какой-то брошюры, по-видимому, военного характера, сосредоточив на ней все свое внимание.

Из слов подполковника можно было заключить, что ему не в первый раз приходится проезжать по этой линии. Суда уже давно занимал вопрос, едет ли подполковник по служебным делам или же просто, как и все, спасаться от жары. Эта мысль не оставляла его еще и потому, что всякий раз, как сидевший рядом европеец заговаривал с ним о китайских событиях, ему казалось, будто подполковник прислушивается к их разговору.

В вагоне было два отделения второго и третьего класса. Во втором классе сиденья тянулись вдоль окон наподобие диванов, как это бывало в вагонах старого типа. Пассажиров второго класса было немного: три иностранца и четыре японца: председатель, его телохранитель, подполковник и Суда. Суда сидел vis-a-vis с председателем. Суда не знал, какое акционерное общество возглавляет этот господин. Он только слышал, как его называли председателем провожавшие служащие. Как и подобает председателю, все вещи, бывшие с ним, начиная от дорожных чемоданов и кончая тростью, были хорошего качества, но наружность и манеры их владельца оставляли желать много лучшего. Было в нем что-то от осакского коммерсанта, хитроватого и непоседливого. На вокзале Уэно он говорил почти один.

Сначала Суда подумал было, что перед ним группа служащих какой-то фирмы, шумной компанией отправляющихся в путешествие, чтобы провести воскресный отдых, но по мере того, как один из них старик становился все оживленнее и разговорчивее, тогда как остальные постепенно превращались в простых слушателей, для Суда становилось все яснее, что главным лицом здесь является именно этот старик, председатель общества, отправляющийся на летние вакации отдохнуть от жары, остальные же пришли его проводить. Судя по отрывочным замечаниям говорившего, фирма была довольно крупная. Председатель приехал на вокзал, по-видимому, прямо со службы. Суда занимала мысль: кем могут быть эти люди из состава многочисленных служащих, специально приехавшие на вокзал, чтобы проводить уезжающего?

– Пока вас, господин председатель, не будет, меня призовут на фронт. Может быть, уже и не увидимся, – сказал один из провожавших.

Это дало повод председателю начать разговор на тему, обычную для людей его сорта о том, что сам он чувствует себя еще молодым, что настоящая работа лежит впереди и что он еще покажет себя, нужно для этого только здоровье и долголетие. Председателю было на вид лет за шестьдесят.

Хвастливый тон говорившего подействовал на слушателей, по-видимому, несколько угнетающе, потому что пожилые служащие постепенно замолчали, лишь оставив на устах обязательную улыбку.

– Вы слышали, недавно сто десятилетний старик совершил подъем на Фудзи? Говорят, житель Нагоя.

– Да, слышали.

– Так вот, я тоже думаю догрести до этого возраста. Вот с кого надо брать пример. Сравнительно с ним, что я? Совсем еще юнец. Можно сказать, все будущее впереди. Да, вспомнил! Читал в газете секрет долголетия, который был сообщен этим стариком. Помню, резонные советы давал, я, признаться, даже восхитился. Всего было десять пунктов. Из них первый – держать спинной хребет всегда вот так, совершенно прямо, потому что, когда вы держитесь прямо, все органы у вас занимают правильное положение. Председатель поглядел на окружающих с самодовольным видом. Несколько худощавый, но очень стройно сложенный, он в это время нарочно держал верхнюю часть туловища выпрямленной более, чем всегда.

Стоявшие перед председателем служащие испуганно поспешили подтянуться и выпятить груди.

Председатель не успел сообщить всех десяти пунктов рецепта долголетия, так как поезд тронулся. Возле него остался один лишь телохранитель.

В вагоне председатель сразу же замкнулся и сидел, не обращая внимания на окружающих. Перемена была столь разительна, что казалось, будто перед вами находится совсем другой человек. Он стал как-то осанистее и недоступнее. Несколько портили впечатление красивые, ровные вставные зубы в плоских, чуть выдавшихся вперед деснах, которыми председатель все