Сказание о невидимом граде Китеже - Сергей Николаевич Дурылин

Дурылин Сергей Николаевич

Сказание о невидимом граде Китеже

I

Тихо плещется озеро. Оно, как горсть живого, светлого серебра, брошено между желтеющих полей и темного леса и тихо играет на солнце, и зыблется серебряной мелкой рябью. В одну сторону от него золотыми узкими полосами расходятся поля и пропадают где-то далеко на горизонте; за полями большое торговое село, через которое идет дорога на реку Ветлугу, а там уж и до Волги недалеко. Три холма подступили к самой воде с другой стороны. А они заросли лесом. Густой лес, тихий, чистый — и прохладно в нем, и пахнет смолой: жирными наливными янтарными каплями сочится она по розовым стволам сосен. Земляника выглядывает, как рассыпанные алые драгоценные камешки, в густой траве, из-под папоротника. А там на опушке, на пригреве, где солнце не уходит целый день, там она краснеет, как алый разостланный атлас, сплошными коврами. С озера тянет прохладой и тишиной. Оно глубокое и чистое как слеза: никто не мутит его чистую глубь — в озере не купаются, на лодке по озеру не ездят, рыбы не ловят. Верят старые люди и передают свою веру молодым: если в озере купаться, оно зарастет травой и осокой, обмелеет, усохнет. Прежде, в старые годы, ни зверь, ни человек вовсе не погружались в озерную глубь — и еще чище, еще светлей сияло и играло озеро, и глубина была в нем неизмеримая. Стали кое-кто — мало ли всякого непокорного, неразумного люду на свете? — стали купаться в озере — и берега, — не все берега, а краешком, — зазеленели осокой, заболотились, затинились: точно не пускает озеро никого притронуться к его чистым водам и ограждается от неразумных людей болотом да колючей осокой, как забором. "А если начать рыбу ловить в озере, — учат старые люди, — всю Волгу рыбы лишишь. В озере том проток есть — подземный, глубокий, а людям невидимый — в самую Волгу. По протоку рыба из Волги в озеро приходит погостить: нагостится, нагуляется, наплодится на воле, без всякой опаски, — и опять в Волгу уйдет. В озере рыбе ход вольный: никто ни вершей не ставит, ни удочкой не ловит, ни сетями не берет. А если рыбу озерного покоя лишить — ей отдыха вовсе не будет: всю выловят, до последней рыбешки, от стерляди востроносой до последнего пескарика. Только в озере, в Светлояре, и воля рыбная есть; опричь него везде — рыбе неволя". — Так говорят старые люди. А если спросить старых людей: — А купаться-то отчего же нельзя в Светлояре? — ответят так: — Вода чистая, ровно как в купели, где младенцев крестят: ну с нашими-то телами, с грехами-то нашими бесчисленными как в чистоту такую войти? Сами не просветлеем, а чистоту нарушим: грехом замутим. Вот водицы испить из Светлояра-озера — хорошо и можно и пей на здоровье: стань на коленки, наклонись над озером, зачерпни горсткой, лицо себе водой омочи — лоб и очи, и уста. Чиста вода светлоярская! Горе с лица человеческого смывает, скорбь прогоняет, а из очей слезная вода водой светлоярской бесследно смывается.

Да когда к озеру придешь, обойди его трижды — оно невелико: всего верста во кружности, помолись, перекрестись, посмотрись в него: чище чистого, светлее светлого играет оно — и солнце радуется в небе на него, и лес древний засматривается в его тихие глуби, и рожь желтая, что подошла к самым бережкам, ему песенки поет тихие, нежные, длинные и кланяется ему ниже пояса. Птица крыла в озере не замочит, зверь воды не испьет. Облака с неба белые засматриваются, а ночью звезды лучами в его водах играют.

II

Жил в старой Руси — еще до татарского нашествия — князь Георгий, по отцу Всеволодович, а по родине — из славного вольного Пскова, и был он жития тихого, радостного, святого, а собой прекрасен: ростом высок, телом статен, русоволос, с очами серыми, ясными и светлыми, поступью быстр и величав, а душою — был поистине князь благоверный: великая тишина и радость были в душе князя Георгия.

Была у него верная дружина — в князе души не чаяли, князево добро помнили и своим добром ему платили, были у князя отроки прекрасные, верные прислужники, тихие и ликом светлые, был у князя друг верный и славный — князь Михаил Черниговский.

Вот поехал князь Георгий по всей земле Русской, по просторам ее и раздольям, по дремучим чащобам, по лесам не проездным, по полям пологим, по селам и городам.

Ехал князь и на вороном коне с серебряной уздечкой, ехал князь и в санях с полостью медвежьей, на высоких полозьях, ехал князь и в дубовом белом струге (ладье) многовесельном с белым камчатым парусом, ехал князь по озерам и рекам, ехал и в летний зной, и в осеннюю беспутицу, и в ростепель весеннюю, в зимнюю студь-непогоду. И на каждом привале, на каждом отдыхе, на полянке ли, на пригорочке ли, на берегу ли речном — везде князь ставил крест деревянный, а где подольше с дружиной стоял постоем или место князю было по душе, там закладывал князь Георгий церковь Божию. И в Ростовской земле, и в Новгородском краю много озерном, и в малом и бедном княжестве Московском — всюду поставил князь церкви Божий и молебны отпел, чтобы прошло имя Христово по всей Русской земле от края до края и чтоб Сам Христос в сердца людские сошел, всех Своей правдой обрадовал.

И доехал князь Георгий долгим и трудным путем-дорогой до города Ярославля, сел с дружиною и отроками в новый струг и сплыл вниз по Волге. Широка Волга и светла — и краса кругом непочатая: леса и дубравы в воды засматриваются, от птичьего пения по зорям сон отходит: поют птицы непуганые, не стреляные, вольные. Простор кругом: людей за редкость встретить можно, а зверя в лесах — видимо-невидимо.

Князь Георгий Божьему Миру, приволью речному и лесному дивуется. Вся тварь Бога хвалит: кто — песней, кто — словом, кто — шумом древесным, кто — тихой красотой да светом мирным. Поутру, от сна встав, долго молился князь на восток; встанет на корме струга и молится. А птицы ему в небе откликаются, да леса шумят над водами.

И приехал князь к городу Малому Китежу. Стоит город на самом берегу