Письма до полуночи - Максим Константинович Сонин

Я читала Википедию и чувствовала, как сильно колотится мое сердце. Так бывает после хорошего фильма – ты чувствуешь словно попала в него сама. Мне хотелось вскочить и броситься к Гейбу или Марку Скиллингу, рассказать им о том, что я только что нашла: статью в Википедии о том, что они обнаружили на семнадцать лет раньше меня.

Я плеснула себе в лицо холодной воды, протерла глаза. Таня-Таня. Мне хотелось курить. Мне хотелось летать.

– Как тебе? – спросила Таня, как только я вышла в вестибюль, – она ждала меня возле касс.

– Круто! – Я махнула в сторону дверей: – Пошли.

Мы вышли на вечернюю улицу. Я зажмурилась, хотя здесь было темнее, чем внутри. Хотелось еще растянуть удовольствие от фильма.

– Таня? – раздался голос из сумрака.

Таня вздрогнула и вдруг улыбнулась, помахала кому-то рукой. Я поравнялась с ней и увидела знакомую фигуру – на краю гранитного треугольника, на парапете, сидела Лиза. Рядом с ней, словно тень, держалась Мира, а вокруг стояли мальчики – Юрец, Глеб и Петя.

– Ана! – Юрец призывно замахал руками.

– Что вы тут делаете? – спросила Лиза, когда мы присоединились к ним.

– Ходили на «СТАККАТО», – Таня вытряхнула из полупустой пачки Мальборо сигарету.

Вспыхнула зажигалка.

– Почему нас не позвали? – спросил Юрец.

– Не думали, что вам будет интересно, – сказала Таня и добавила: – А вы тут зачем?

– Так на то же, – ответил Юрец. – Только еще не успели сходить. Мы на сеанс в восемь.

– А почему нас не позвали? – спросила Таня.

– Я тебе написала, – сказала Лиза.

Таня достала из кармана телефон и на мгновение включила экран. Что-то прочитала, сказала:

– Ну, извините, я не заметила. Мы в это время уже были в зале.

– Это ничего, – Лиза улыбнулась. – Стоит оно того?

Таня посмотрела на меня, я кивнула.

– Стоит, – сказала Таня.

– Отлично, – сказал Юрец.

– Пойдем? – Мира осторожно потянула Лизу за рукав.

Я глянула на телефон, который все еще держала в руке, и увидела время: семь сорок семь.

– До завтра! – сказал Юрец.

– Пока, – сказала Лиза.

– Пока, – сказала я.

Глеб и Петя синхронно качнули головами.

После того как стеклянные двери закрылись у них за спиной, Таня спросила:

– Тебе правда понравилось?

– Очень, – честно призналась я.

– И мне. Если хочешь – можем еще сходить как-нибудь.

– Конечно, – я улыбнулась.

Таня показала мне экран своего телефона – черно-белая фотография листа бумаги, на котором от руки был нарисован квадрат. Я даже сначала не поняла, что это.

– Шифр, из фильма, только настоящий, – сказала Таня и добавила: – Я только что нашла.

– Где? – спросила я, потому что в Википедии не было фотографий шифра.

– Есть на сайте «Лондон Трибьюн», – Таня указала на маленькие буквы в углу экрана – сплетенные «L» и «T». Я вбила в поисковую строку «London Tribune Crown Squares» и сразу же наткнулась на статью, первую из нескольких десятков, написанных командой Бэтмена – Симмонса: «Королевские квадраты – тайна стрельбы в Ричмонде». Сперва «Трибьюн» напечатала изображение только одного из двух квадратов, потом, после того как все попытки его расшифровать провалились, они выложили и второй. «Квадраты» были нарисованы от руки и не особенно походили на то, что было показано в фильме. Никаких пометок на полях – только двадцать строчек, заполненных значками и буквами. В фильме они были отпечатанные на машинке, на фотографиях же скорее напоминали трафаретные принты или дорожную разметку.

– Круто было бы их разгадать, – сказала Таня.

Я думала о том же. В Ричмонде неизвестный (полицейское расследование утверждало, что стрелок был один) убил девять полицейских и единственного арестанта, личность которого так и не удалось установить. И полиция, и журналисты склонялись к тому, что нападение было совершено ради этого, десятого, убийства, но дальше предположений ни тем ни другим зайти не удалось – загадочный арестант, как и стрелок, появился из ниоткуда.

– Пойдем, – сказала я.

Таня кивнула, и мы направились к метро.

– Что ты делаешь в воскресенье? – спросила Таня, когда под нами зажужжал эскалатор.

– Не знаю, а что?

– Можно погулять, если хочешь.

– Давай, – сказала я. – А где?

– На «Арбатской».

– Хорошо, – я приготовилась сойти на красный мрамор.

– До завтра.

Глава шестая

Суббота, 16 сентября, утро

Сара Саркони была уверена, что в стрельбе в Ричмонде замешаны спецслужбы. Она считала, что неизвестный, погибший в полицейском участке, находился там по программе защиты свидетелей, а наемный убийца должен был не только уничтожить его, но еще и подправить документы так, чтобы у следователей сложилось ощущение, что человека в камере только что арестовали за мелкое нарушение. Это объясняло бы, почему убитый так и не был опознан, хотя его посмертная фотография, сделанная судебным экспертом, несколько месяцев держалась на первых полосах газет.

На место стрельбы, в которой погибли все полицейские города Ричмонда, полиция из соседнего городка приехала только через полтора часа после того, как прозвучали выстрелы. За это время преступник успел бы заменить документы и уничтожить улики, указывавшие на его реальные мотивы.

Саркони покончила с собой после того, как Скотленд-Ярд в очередной раз отказал в возбуждении уголовного дела против «Человека 1», шестидесятидвухлетнего сотрудника МИ5 [1], имя которого так и не было раскрыто. К этому времени Саркони уже ушла из «Лондон Трибьюн» и публиковала результаты своих расследований в интернете. Ей удалось установить, что в тысяча девятьсот семьдесят шестом году «Человек 1» находился в Ричмонде на задании, которое косвенно упоминалось в документе, приложенном к королевским квадратам. Номера заданий не совпадали на одну цифру, но Саркони утверждала, что в одном из документов номер был подправлен вручную.

Я проснулась от того, что во сне вдруг прозвучали строчки из последней статьи Саркони: «Британское правительство однажды признает, что его агенты совершают преступления против британских подданных, но произойдет это не скоро». Я села в кровати и, широко открыв глаза, уставилась на затянутое занавеской окно. В голове все еще перелетали из стопки в стопку факты о стрельбе в Ричмонде, которые я успела вычитать перед сном.

Мне стали сниться по-настоящему страшные сны. Я видела не сценки или эпизоды, а будто бы краткое описание бесконечного сериала, растянувшегося во времени между тысяча девятьсот семьдесят шестым и две тысячи пятнадцатым годом. Я видела вперемешку кадры стрельбы и мгновения из собственной жизни, полузабытые тени шестого класса. Поездка в Суздаль – одна из десятка школьных поездок – стала центральным событием моего детства. Я возвращалась к ней во сне снова и снова. И лишь когда эти воспоминания отступали, я проваливалась в мир стрельбы. Городок Ричмонд, который я видела только