Блуждающая луна - Юу Нагира

него Фуми положил мне на голову руку. Стоило ему погладить, и что-то внутри со звоном лопнуло. Я слышала мамины рыдания на похоронах, и они наложились на мой собственный плач. Я совсем расклеилась.

Господи, пожалуйста, верните меня домой к маме и папе!

А если к ним нельзя, то хотя бы не возвращайте в тот дом.

Телевизор затрещал выстрелами. Фильм достиг кульминации. Герои по очереди погибали. Алабама кричит, обняв Кларенса. Не бойся, Алабама, он не погиб. В финале вы будете счастливы вместе.

А вот мое отчаянное положение что-то не спешило улучшаться. И если я вообще выживу, то разве что рядом с Фуми. Рука, что ободряюще хлопала меня по плечу, казалась мне последней спасительной ниточкой.

Сезон дождей миновал, а я все еще не вернулась к тете.

В местных новостях все-таки показали мою фотографию, притом ужасно неудачную. Я так разозлилась, что заставила Фуми выслушать все, что я по этому поводу думаю, и на ужин мы опять ели мороженое.

К счастью, как раз в то же время один политик сделал что-то плохое, и чем меньше стали показывать про меня в новостях, тем привольней я раскидывала веточки.

Все лето я с самого сезона дождей проводила в четырех стенах, наружу – ни ногой. Куда там: обретя вожделенный покой, теперь я полностью вылечилась от бессонницы. Больше не дрожала по ночам. Валялась морской звездой на полу, грелась в летних лучах, а если хотелось пить, то пила кальпис. Днем спала, смотрела телик, читала книги. С каждым днем я вспоминала, каково это, когда кости, мышцы и сухожилия не скованы тяжестью.

– Ты увлеклась, – заметил Фуми, глядя на целую гору картошки фри.

Медовая горчица с айоли[12]. В нашей семье двойной соус был незаменимым продуктом. На таком роскошестве растолстеешь в два счета, но без него никак. Заложником вечного двигателя, работающего на сочетании сладости и соли, стала не только я, но и Фуми.

– «Камбэк» тоже вкусный. Это смесь кетчупа, табаско, майонеза и вустерского соуса. А еще мне нравится сметана с чесноком и травами.

– В следующий раз приготовим, – пообещал Фуми, записывая ингредиенты.

Со мной он предался полному разложению. Теперь он тоже поливал яичницу кетчупом, ел на ужин мороженое, заказывал всякие вкусности, познал греховную прелесть союза бургеров и углекислоты.

– Фуми, ты совершенно не умеешь веселиться!

– Нет, зато для тебя веселье – вторая натура, – подтрунил он, и я смущенно хихикнула.

За время нашей совместной жизни я тоже изменилась. Каждый день делала сухую уборку, а через день – влажную, научилась, как правильно стирать разные ткани (надо сказать, родители про это знали меньше Фуми). Наши стили медленно, но верно смешивались, однако никогда не сливались воедино. Просто, когда надо было все сделать как полагается, мы делали, а когда ленились, то ленились от души. Так же как сладость и соленость, лодырничанье с прилежанием тоже должны сменять друг друга в правильных пропорциях.

Мы навели хаос в безупречно чистой квартире и, когда у Фуми начались каникулы, много болтали. На детскую площадку он больше не ходил и проводил со мной все дни напролет.

– Фуми, а тебе взрослые женщины совсем не нравятся?

Я уже не стеснялась задавать ему даже самые личные вопросы. Поначалу он тушевался, но потом смущение как рукой сняло, и у него развязался язык:

– Да. Совсем.

– А до какого возраста еще ничего?

– Не знаю. Класса до девятого? – отвечал он, как будто я не про него спрашивала, а про кого-то другого.

– И что, если человек перейдет в старшую школу?

Он ненадолго задумался.

– Выкорчевать – и на свалку.

Как будто куст в саду!

– Этого малыша ты тоже выбросишь, когда повзрослеет? – спросила я, кивая на ясень в углу комнаты.

– Да, – не моргнув глазом подтвердил Фуми.

«Куда же тогда девается любовь?» – хотела спросить я, но не стала, потому что из его глаз опять пропал блеск. Он наверняка и сам не знал, да и что он может с собой поделать?

– Педофилом быть тяжело?

– Жить вообще тяжело.

– Даже взрослым?

– Увы.

Да? А я-то считала, что взрослых уже ничто не тяготит, они свободны. Но раз так, лучше мне никогда не взрослеть… И тут я кое-что поняла.

Выходит, Фуми и меня отправит на свалку, когда я стану большой?

Я бросила на него быстрый взгляд. Его глаза, как всегда, зияли двумя черными провалами, и я не набралась храбрости задать вопрос, на который заранее знала ответ. С одной стороны, я мечтала повзрослеть поскорее. Но чем рисковать, что Фуми и от меня избавится, лучше навсегда остаться девочкой. Только как? Мы молча продолжили уплетать сладко-соленую картошку со вкусом медовой горчицы.

В последнее время по новостям стали все чаще показывать панд. Как детеныш плетется за мамой, как впервые пробует яблоко. Вот сегодня маленькая пандочка праздновала первый день рождения.

– Вот бы своими глазами посмотреть на панду, – сказала я за правильным завтраком: рис с ростками, суп-мисо с тофу, шпинат, отваренный в соевом соусе. Половинка рыбного стейка. Образцовые завтраки а-ля Фуми поддерживали мое здоровье.

– Ты не видела?

– Не-а. Есть поблизости?

Фуми посмотрел в интернете и выяснил, что панды есть в зоопарке где-то в часе езды на электричке. Но только взрослые, а не детеныш, как показывали по телевизору.

– Ничего, сойдет. Панда! Панда! Па-па-а-ан-да! – пропела я, пританцовывая.

К тому времени я жила у Фуми уже где-то два месяца. Совершенно привыкла к привольному и безопасному житью. Да что там! Я постепенно начинала скучать и напрочь забыла, что числюсь пропавшей без вести.

– Значит, поехали?

Я оделась в платьишко, которое Фуми заказал в интернет-магазине, и розовые кроссовки, в которых я сюда когда-то пришла. Предпочла бы летние босоножки, но до сих пор я все равно наружу не выходила, так что обувь мы не покупали за ненадобностью. Фуми надел имиджевые очки без диоптрий – типа замаскировался, но так и остался прежним Фуми, с какой стороны ни глянь.

Мир за дверями, от которого я успела отвыкнуть, сиял. Дул ветерок, и я наслаждалась каждым лучиком солнца. Меня поглотила такая радость, что я практически не обращала внимания на своего спутника.

В зоопарке оказалось людно, особенно перед пандовым вольером. Я ничего не видела, даже если вставала на цыпочки. Все снимали на телефоны, так что очередь почти не двигалась.

– Фуми, мне панд не видно! – жаловалась я остановившемуся чуть поодаль Фуми.

Поначалу я даже не заметила, что на нас обращают внимание. Несколько раз я встречалась глазами со взрослыми. Они нет-нет да и поглядывали на меня. Чего им только надо? Может, к лицу что-нибудь прилипло? Я пощупала щеки… и тут наконец вспомнила, в каком я положении.

Мне тут же стало не до панд. Я убежала обратно к Фуми и попыталась увести его, но только привлекла еще больше внимания.

– Сарасочка! Сараса Канай! – позвали меня.

К