Под вересковым небом - Метте Танзен

прожила со своим мужем тридцать два года. Я бы сказала, что была типичной женой по меркам того времени: хранительница очага, мать, готовая пожертвовать собой ради детей, заботливая дочь немощных родителей. Конформистка. Со всеми дружелюбная. Всем старалась угодить. Представили себе картинку?

Я киваю. Да, кое-что мне очень знакомо.

— Однажды моя подруга, которая переезжала со своим цветочным магазином в новое помещение, попросила меня о помощи. Она была не уверена в цвете стен, да и в целом в дизайне всего помещения. Знаете, какая была моя первая реакция, когда она обратилась ко мне за советом?

Я отрицательно качаю головой и напряженно отпиваю немного просекко.

— Я сказала ей: «Ничем не могу помочь, я не творческий человек». Ведь всегда, будь то с родителями или позже с мужем, все мои необычные идеи высмеивали, а потом отправляли пылиться в архив. Со временем на основе этого я и сформировала представление о самой себе — и в нем не было места творчеству.

— Как отреагировала на это ваша подруга?

— Она сказала мне: «Шутишь? Я не знаю никого, кто одевался бы креативнее и ярче, чем ты».

Катинка запрокидывает голову и громко хохочет. Фейерверк из канареечно-желтого цвета, испещренного розовыми и нефритовыми вкраплениями, настолько заразительный, что я тоже начинаю смеяться.

— Я этого даже не замечала! — Она задыхается от смеха. — Всегда думала: «Ох, немного цвета — это под силу каждому». Как бы не так!

— А что было потом? — Я внимательно слушаю, с любопытством ожидая продолжения истории.

— В тот же день я начала работать над дизайном нового цветочного магазина, и это было, — она изображает руками в воздухе вывеску, — on fire[3].

— Пожалуйста, расскажите поподробнее, — я начинаю терять терпение, — что именно вы сделали?

— Мы выкрасили стены магазина матовой меловой краской в темно-синий цвет. Сегодня этим уже никого не удивишь, но в те времена никто не решался на подобное. И только мне удалось с первой минуты увидеть перед глазами конечный результат. Я знала, что цветам с их великолепными оттенками нужен темный фон, на котором они могли бы производить по-настоящему сильное впечатление и сиять, как звезды на ночном небе. Конечно, нам понадобилось первоклассное освещение, теплый деревянный пол, несколько золотых акцентов тут и там. На этом, пожалуй, всё.

— Ваш план сработал? Магазин пользовался успехом у покупателей?

— Клиенты стекались толпами. Моя подруга стала смелее: она создавала роскошные цветочные композиции и продавала их работникам офисов и ресторанов. Она находила поставщиков новых интересных цветов. Все случалось как-то само собой.

Катинка хватает вторую бутылочку игристого и наполняет наши бокалы почти до краев.

— Знаете, с тех пор моя жизнь изменилась. Мою подругу постоянно спрашивали, кто же работал над дизайном интерьера в ее магазине. Я вдруг стала получать заказы от модных бутиков, кафе, отелей — от всех, кого только можно себе представить. В один момент работы стало так много, что мне понадобилась своя контора и сотрудники. Сегодня я разрабатываю материалы, мебель, а моя первая коллекция очков, — Катинка постукивает пальцем по правой дужке у виска, — вот-вот появится в продаже. Все идет как по маслу.

— Мама, вот ты где! — раздается вдруг голос сзади нас, женщина в струящемся летнем платье бегом пересекает террасу. — Мы тебя обыскались.

Катинка решительно игнорирует ее. Вместо ответа она хватает бокал и выпивает его содержимое.

— Вот тебе и на! Меня нашли. Но что же мне делать с вами? — Она откидывается назад и оценивающе смотрит на мою больную ногу. — Знаете… Вы пойдете с нами. В повозке есть еще одно место, мы высадим вас прямо рядом с вашим автомобилем.

Я с благодарностью соглашаюсь на ее предложение и вскоре с удовольствием доверяю свое дальнейшее путешествие двум сильным лошадям. По пути я знакомлюсь с семьей Катинки — невероятно приятные люди! Когда Катинка шумно прощается со мной около моего автомобиля, я аккуратно кладу ее визитку в кошелек. Она сделана из плотного светло-серого картона, а напечатанное на ней имя покрыто лаком канареечно-желтого цвета.

И я чувствую, что эта визитка мне еще пригодится.

Выходки

Уважаемая госпожа Маллинкродт,

к письму прилагаю счет на оплату сборов в размере 80 % от стоимости семинаров в связи с их отменой с Вашей стороны. Надеюсь на дальнейшее сотрудничество и прошу произвести оплату в ближайшее время.

С уважением…

Нажимаю кнопку «Отправить» — и письмо пропадает из папки «Исходящее». Я краснею. Тут же. Я не часто так четко обозначаю свою позицию. На секунду горжусь собой и тем, что выставила этим высокомерным людям из судоходной компании счет за отмену заказа, как и посоветовала Бетти.

Но не было ли мое сообщение слишком лаконичным, чрезмерно формальным? Может быть, восемьдесят процентов — это очень много? А если госпожа Маллинкродт откажется платить? Что я тогда буду делать? Подключать к делу адвоката? Могу ли я вообще позволить себе такие выходки, когда Юстуса нет рядом? Или наоборот: могу ли я позволить себе не брать деньги за отмену, когда я у меня отсутствует финансовая поддержка мужа?

Меня начинают грызть сомнения. Неважно какие. Меня постоянно мучают эти ужасные сомнения.

Я спешно встаю из-за стола, выбегаю на террасу, возвращаюсь на кухню. Иду в гостиную. Там я на секунду сажусь на диван, потом бегу наверх, хватаю кардиган, быстро спускаюсь, пристально смотрю на экран ноутбука. Иду в туалет, снова возвращаюсь к столу.

Почему отправленные письма нельзя удалить? Интересно, а госпожа Маллинкродт уже обнаружила мой счет?

Черт! Я опираюсь на локти и провожу руками по волосам, снова чувствуя себя рыбой, попавшейся на крючок. Я этого не выдержу, надо срочно выйти отсюда на свежий воздух.

Не проходит и пяти минут, как я энергично кручу педали, проезжая по улицам Люнебурга. Я уже доехала до церкви Святого Николая, всего через пару метров буду на природе. Когда я миную старую кирпичную церковь, раздается звук органа. Этот звук перерастает в оглушительный гром. Вау! Останавливаюсь и прислушиваюсь к музыке, которая доносится изнутри. Начинает петь хор: «Пой, душа моя, вперед, пой красиво…»[4] Слежу за мелодией, краем уха улавливая обрывки текста. Пение вдруг прекращается, потом снова раздается музыка.

«Наверное, репетиция хора», — предполагаю я. Еще немного прислушиваюсь к музыке, а потом еду дальше. При этом я замечаю, что мне стало легче. Старинная церковь, уходящая ввысь готическая архитектура, песня с ее старыми простыми словами, множество поющих голосов — все это успокоило мои