Зеленые холмы Африки. Проблеск истины - Эрнест Миллер Хемингуэй

Глава двенадцатая

– Мемсаиб болей? – спросил Мвинди, поправляя ее подушку и щупая надувной матрас, прежде чем ловко заправить под него край простыни.

– Немножко.

– Потому что лев кушай.

– Глупости. Мемсаиб болей еще до того, как мы… э-э, лев убивай.

– Лев быстро-быстро беги, очень быстро. Когда умирай, сильно сердись. Мясо яд получайся.

– Чушь!

– Хапана чушь, – мрачно возразил Мвинди. – Бвана капитан старший егерь тоже лев кушай. Теперь тоже болей.

– Бвана капитан старший егерь еще в Саленге той же болезнью болей.

– И в Саленга лев кушай.

– Мвинди чушь городи, – сказал я. – Бвана старший егерь заболей много раньше, чем я льва убивай. Я отчетливо помню. Хапана кушай льва в Саленга. Кушай уже здесь, после сафари. Когда лев Саленга убивай, сперва шкура сдирай, мясо разруби да коробка разложи, никто сразу не кушай. Твой память совсем дурной стал.

Мвинди пожал плечами.

– Бвана капитан старший егерь лев кушай – заболей. Мемсаиб лев кушай – заболей.

– А кто лев кушай и не заболей? Я не заболей.

– Шайтани! – ответил Мвинди. – Ты тоже болей, когда молодой. Мало-мало смерть не наступи, я сам смотри. Давно-давно, тоже лев тогда убивай, сильно заболей. Все люди помни, как ты умирай. Бвана помни, мемсаиб помни, ндедж помни.

– Я тогда ел львиное мясо?

– Нет.

– А заболел я раньше, чем убил льва?

– Ндио, – неуверенно сказал Мвинди. – Заболей, потом убивай.

– Знаешь, что я думаю? Мы с тобой слишком много болтаем.

– Ты мзи, я мзи. Мзи всегда много болтай.

– Квиша болтай, – отрезал я. Ломаный английский начал меня утомлять, и направление разговора тоже не нравилось. – Завтра прилетит ндедж, и мемсаиб отправится в Найроби. Там доктор хороший, быстро болезнь излечи. Вернется из Найроби здоровая и веселая. Квиша.

– Мзури сана, – кивнул Мвинди. – Пора вещи упакуй.

Выйдя из палатки, я увидел Нгуи: он ждал под деревом с моим ружьем.

– Я знаю место, где можно добыть двух квали для мисс Мэри. Пойдем.

Мэри еще не вернулась. Возле большого хинного дерева мы увидели двух купавшихся в пыли турачей, миниатюрных и красивых. Я махнул рукой, они побежали к кустам. Одного я снял на бегу, другого на взлете.

– Больше нет?

– Только два, – ответил Нгуи.

Я отдал ему ружье, и мы пошли в лагерь. В руке я держал двух жирных еще теплых птиц с прозрачными глазами; их перья ворошил ветерок. Раньше мне не доводилось видеть таких турачей, и я надеялся, что Мэри отыщет их в справочнике. Возможно, это была килиманджарская разновидность. Я решил, что один пойдет на бульон, а второй на жаркое. А для закрепления дам ей террамицина и хлородина. Террамицином, конечно, увлекаться не следовало, но до сих пор он не вызывал побочных реакций.

Сидя на удобном стульчике в прохладной столовой, я видел, как Мэри подошла к нашей палатке, помыла руки и нетвердой походкой направилась ко мне.

– О боже, – сказала она, опустившись на стул. – Никому не расскажем, ладно?

– Хочешь, будем возить тебя в туалет на джипе?

– Да ну его. Огромный, как катафалк.

– Прими вот это. И попытайся удержать внутри.

– А как насчет маленькой, для поддержания боевого духа?

– Вообще-то с алкоголем лучше не смешивать. Хотя я постоянно смешиваю, и ничего, пока жив.

– Ты-то жив, а я вот не очень.

– Ничего, оживешь.

Я смешал ей «буравчик» и сказал, что с таблетками можно не спешить, а лучше пойти полежать, почитать что-нибудь, или я почитаю вслух.

– Кого ты подстрелил?

– Пару мелких турачей. Похожи на попугаев, я позже покажу. Их приготовят на ужин.

– А на обед?

– Пюре и бульон из газели Томпсона. Мы тебя быстро на ноги поставим. Считается, что террамицин действует даже лучше ятрена, но с ятреном мне было бы спокойнее. Я мог поклясться, что он был в аптечке.

– Пить все время хочется.

– Не мудрено. Я покажу Мбебии, как делать рисовую воду. Нальем в бутылку, засунем в бурдюк с водой, чтобы не нагревалась, и пей сколько хочешь. И от жажды хорошо, и сил прибавится.

– Не понимаю, с чего я вдруг заболела. Все было так хорошо…

– Котенок, мало ли что бывает. Могла и малярию схватить.

– Ну уж нет. Я каждый вечер антималярийное лекарство принимаю. И тебе напоминаю постоянно. И противомоскитные сапоги мы обуваем, когда сидим у костра.

– Все правильно. Но помнишь, у болота, после буйволов, нас укусили раз сто.

– Ну, не сто, от силы десять.

– Кого как.

– Конечно, ты вон какой большой. Обними-ка меня покрепче.

– Нам, котятам, просто повезло. Обычно если уж попадешь туда, где ходит малярия, то обязательно заболеешь. А мы побывали в двух малярийных странах, и ничего.

– Дело не в везении, а в том, что я принимала антималярийное лекарство. И тебя заставляла.

– Ну хорошо, от малярии убереглись. А сонная болезнь? Знаешь, сколько вокруг мух цеце?

– Да, у Эвасо-Нгиро от них было не продохнуть. Вечером идешь домой, а они кусают, как раскаленные пинцеты.

– Никогда не имел дела с раскаленными пинцетами.

– Я тоже, слава богу. Но именно так они кусались в тех гиблых местах, где мы видели носорога. Помнишь, носорог загнал Джи-Си и его собаку в реку? А лагерь там был хороший. Мы впервые стали охотиться сами, никто не мешал. Это в двадцать раз лучше, чем со всякими инструкторами. Помнишь, какая я была послушная?

– И к дичи можно было подходить почти вплотную, и лес такой зеленый, нетронутый, как будто там до нас вообще людей не было.

– И деревья высоченные, дремучие, даже солнечный свет не проникал. Помнишь, там был мох? Мы ходили бесшумно, как индейцы; ты меня вплотную подвел к импале, а она даже не заметила. А стадо буйволов помнишь? Такой был чудесный лагерь! А помнишь, леопард каждую ночь по лагерю бродил, как Бойз и мистер Уилли бродили по комнатам в нашей «Финке»?

– Помню, котенок. Ты у меня в два счета поправишься. От террамицина к вечеру полегчает, а утром будешь совсем здоровая.

– Кажется, мне уже лучше.

– Доктор Куку говорил, что террамицин лучше ятрена и карбазона, а он зря болтать не болтает. От этих чудо-лекарств всегда состояние странное, пока не подействуют. Правда, ятрен в свое время тоже считался чудо-лекарством.

– Слушай, у меня идея.

– Какая, мой нежный котенок?

– Если Гарри прилетит на «сессне», вы с ним можете провести разведку, решить свои проблемы, а потом он отвезет меня в Найроби к хорошему доктору, который вылечит мою дизентерию