Избранные произведения. Том 5 - Абдурахман Сафиевич Абсалямов

Кауров стал сильно прихрамывать. Теперь он шёл с трудом. Временами перед глазами проплывали тёмные круги. Опанас уже не раз предлагал ему свою помощь, но лейтенант отказывался.

В ближайшие дни войска Карельского фронта перейдут в наступление. Как же не торопиться, если идёшь выполнять задание, от которого зависит успех всего наступления.

Кауров был уроженец Москвы, но отец его долгие годы проживал в Карелии и семью перевёз к себе. Детство Каурова прошло в Петрозаводске. Отец с сыном целыми неделями пропадали на охоте в лесу. Но вот началась война, и Кауровы уехали из Петрозаводска. В дороге случилось несчастье – баржа с эвакуированными была потоплена немецкими бомбардировщиками в Белом море.

Прочитав об этом в газете, Кауров поклялся отомстить врагу. Он сжёг десятки немецких складов, в самых опасных операциях участвовал по собственному желанию, но от горя не находил себе места. И сейчас, в дремучем лесу, он думал о расплате.

Лесу, казалось, не будет конца. Кауров через каждый час вынимал карту и уточнял маршрут движения.

Вдруг головной дозор остановился. Аркадий Лунов резко вскинул и опустил руку. Что случилось? Разведчики залегли. Оказывается, дозорные обнаружили на деревьях узкие тёмные полосы. Лунов и Чиж, нагнувшись, осмотрели комли сосен.

– Да это же мазут!

– Мазут…

– Но откуда он?

– Пройдём-ка немного вперёд…

Дозорные прошли ещё метров двадцать и остановились: снова следы мазута. Тогда Лунов взмахом руки над головой позвал к себе Каурова.

– Что такое? – еле слышно спросил тот.

– Полосы мазута. Вот посмотрите: все они на одной высоте.

– Здесь проехала повозка. А ось задевала за стволы деревьев, – сказал Кауров.

– Мне тоже так кажется. Но тогда почему нет следов от колёс?

– Проехали, должно быть, когда мох был сухой.

Все замолчали. Кауров напряжённо думал. Да, следы эти говорят о близости железнодорожного пути.

И действительно, вскоре они вышли к железной дороге. Из-за деревьев выглянула разрушенная будка. Всюду – узкие тропки, заросшие травой. Люди, видимо, давно здесь не были.

На просеке минёры остановились. Впереди послышалось приглушённое гуденье.

– Товарищи, кажется, поезд приближается, – смекнул Опанас.

Глаза Каурова хитро сверкнули:

– Нет, Опанас, это не поезд, а водопад.

Гул помог лейтенанту правильно сориентироваться. Ему было известно, что Валзамский мост расположен недалеко от водопада.

Действительно, пройдя с полкилометра, минёры увидели мощный грохочущий поток воды, падавший с крутого уступа и сверкавший на солнце. Поражённые величественным видом, разведчики молчали.

Много лет назад от одного старого охотника Кауров слышал рассказ, показавшийся ему тогда сказкой. Вспоминая о пережитом, старик рассказал об интересном случае. Однажды в лесу, недалеко от Валзамы, преследуя зверя, он очутился возле огромного водопада. Каково же было его удивление, когда рядом, в отвесной скале, он обнаружил глубокую пещеру.

Побывать там – было заветной мечтой Каурова. Но сделать этого он не сумел: началась война. И, как ни странно, возможность проникнуть в пещеру представилась именно сейчас. Так как минёры были почти у цели, Кауров до начала операции решил остановиться на отдых. Но ведь они в немецком тылу. Чтобы обезопасить себя от случайной встречи с врагом, бывалые разведчики выбирают в таких случаях самые невероятные места. Многолетний опыт подсказывал Каурову, что лучше этой пещеры ничего не найти.

Кауров посмотрел на часы. Надо торопиться! Миновали густой тальник, пробрались под нависшими скалами по дну ущелья. Остановились. Рядом гудел водопад. Осторожно ступая на скользкие валуны, видневшиеся из воды, разведчики преодолели последние метры.

В пещере было сумрачно. В стене зияло отверстие, уходившее куда-то вглубь. Лейтенант окинул взглядом свисавшие с потолка сталактиты и сказал:

– Вот здесь и будет наша база. Снимите мешки. Закусим и отдохнём. Старшина, выставить пост.

Консервы и сухари, размокшие в болотной воде, показались разведчикам очень вкусными. Закусив, они прилегли отдохнуть. Лунов, желая завязать разговор, негромко спросил:

– Измаилджан, ноги болят?

– Ноют.

– Ты их подними повыше. Полегчает…

Измаилджан положил ноги на камень и вскоре почувствовал, что они болят меньше.

Лунов опять спросил:

– А помнишь, перед этим рейсом сидели мы у землянки?

– Помню.

– И я тебя обидел…

– На друзей я не обижаюсь. Твоё сердце – хорошее сердце. Мы все – одна семья, а в семье не может быть обид.

– Спасибо, Измаил. Золотые слова! Характер у меня тяжёлый. Иногда сверх меры…

– Что ты, друг Аркадий! Я ничуть не обиделся. И не думай. Как война кончится, приезжай к нам в Фергану! Приедешь в гости, а?

Подумав, Лунов согласился:

– Непременно приеду.

Ближе всех к выходу, на большом камне, понуря голову, сидит Опанас Грай. Лицо его в тени, рукой он что-то поглаживает.

Лунов толкнул локтем Измаилджана и кивнул в сторону Опанаса.

– Что он там делает?

– Пилотка Джигангира…

Лунов встал и подошёл к Опанасу. Старшина не заметил его приближения, широкой ладонью он продолжал поглаживать пилотку.

С минуту Лунов стоял молча. Затем глухим от волнения голосом сказал:

– Отомстим!

Опанас, заметив Лунова, спрятал пилотку в нагрудном кармане.

Надо было узнать, куда вело отверстие, зиявшие в стене пещеры. Кауров подозвал Опанаса Грая, и они скрылись в узком тёмном коридоре. Прошли метров сорок. При свете зажигалки разведчики увидели небольшой, чуть поменьше первого, зал. На земле валялись заржавленные кандалы, клещи и плети.

– Да это же застенок! – воскликнул Опанас. Лейтенант молча шагнул вперёд. Из мрака выплыли удивительной формы белые колонны. Стены были усеяны разноцветными блёстками. И вдруг – неужели врут глаза? – Кауров и Опанас увидели человеческий труп, прикованный цепями к стене.

Опанас подошёл ближе. При этом он споткнулся о камень и отшвырнул его в сторону. Камень покатился, угодил в яму и скрылся в ней с оглушительным шумом.

Старшина, подумав, что рушится стена, отступил назад и закрыл лицо руками.

– Не бойся, Опанас! Это эхо, – сказал лейтенант, – мы в сталактитовой пещере.

Грай, оправившись от неожиданности, снова взглянул на прикованного к скале. Сомнений быть не могло, это советский человек, замученный фашистами.

– Прости, друг, – прошептал Опанас, сняв пилотку, – опоздали мы…

Лейтенант остановился на краю обнаруженного колодца.

– Видать, сюда гады бросали замученных. Слышишь, как несёт?

– Товарищ лейтенант, – сказал Опанас прерывающимся голосом, – разрешите, я приведу сюда ребят. Им бы показать…

– Ведите.

Разведчики безмолвно застыли перед мучеником. Лицо Опанаса пылало гневом, брови сдвинулись. Таким его видели только в бою.

– Смотрите, – сказал он, – как издеваются варвары над нашими советскими людьми. За что его приковали к стене? За то, что он Родину любил и не хотел стать рабом. Запомните это! Поклянёмся отомстить врагу!

Лунов широко открытыми глазами смотрел то на Опанаса, то на замученного.

Измаилджан, вцепившись в локоть Лунова и прикрыв рукой глаза, причитал: