Избранные произведения. Том 5 - Абдурахман Сафиевич Абсалямов

попадались окна, похожие на жёлтые озёрца. Стало ещё больше пушиц. Опанас поглядывал на них, как на змей, готовых вонзить свои жала. Не к добру появление этих окон и белых пушиц. Внезапно Опанас услышал сзади хриплые звуки. Он быстро обернулся. Измаилджан, провалившись по колено в холодную жижу, пытался выбраться, но болото не отпускало. «Эх!» – вырвалось у Опанаса, и он поспешил на помощь. Не успел он пробежать пятнадцати-двадцати шагов, как Измаилджан погрузился ещё глубже.

Сначала Измаилджан не особенно испугался и только бранился. Но чем больше засасывало его, тем сильней забирал страх. Он чуть было не закричал, но вовремя сдержался, вспомнив, что здесь, во вражеском тылу, этим он может погубить своих товарищей и сорвать ответственное задание. Даже Опанаса не решился позвать на помощь.

– Стой, не шевелись! – произнёс Опанас. Он протянул руки, но вытащить Измаилджана не смог – сам стал погружаться в топь. Тогда, отпрянув в сторону, он начал быстро срезать ветки и класть их рядом с Измаилджаном. Но и это не помогало: настил из веток не мог выдержать тяжёлого старшину.

Тем временем со своим отрядом подоспел Кауров.

Нечего было расспрашивать, что произошло. Положение погрузившегося по пояс Измаилджана было ясно без слов.

– За мной!

Чиж и Лунов побежали за Кауровым. В это время Измаилджан почувствовал себя хуже.

– Опанас-ака[41]… – позвал он.

Опанас заметил, что Измаилджан в кровь искусал губы.

– Потерпи немного, сейчас вернутся. Не бросим тебя.

Прошло пять, десять и, наконец, пятнадцать минут. Страшно долго тянулось время. А Кауров всё ещё не возвращался. Ветки под Опанасом продолжали погружаться. Вода уже по щиколотки. Болела поясница, подгибались колени, но он крепко держал Измаилджана за руку.

– Товарищ старшина! А вдруг нас не найдут? – прошептал Измаилджан. Голос его дрожал.

Тот, кто в жестоких боях спорил со смертью, сейчас был совершенно бессилен. Представить только, твой друг умирает медленной смертью, в полном сознании. Измаилджану казалось, что у него отнялась нижняя половина тела. Ещё немного – и мёртвый холод скует всю грудь, вода дойдёт до шеи, подбородка, а сознание будет по-прежнему ясным. До самой последней минуты, цепенея от ужаса, он будет чувствовать, как эта коварная топь с диким злорадством высасывает из него жизнь.

– Найдут, непременно найдут, – утешал Опанас. Но его слова плохо доходили до сознания Измаилджана. Он то впадал в забытьё, то принимался шептать что-то. Товарищи всё ещё не возвращались. Опанас встревожился. Неужели он даст погибнуть другу? Бывалый солдат старался не выдать своей тревоги, не смотреть в глаза Измаилджану.

Было удивительно, как до сих пор Измаилджан не огласил болото истошным криком.

Кауров и Лунов, оба перепачканные, появились с длинным бревном на плечах, когда Измаилджан и Опанас уже оцепенели.

Бревно подкатили к Измаилджану. Кауров и Лунов проползли по бревну, подхватили Измаилджана под мышку и, одновременно взявшись за его ремень, стали тянуть. Только после нескольких попыток Кауров, Грай и Лунов сумели освободить друга.

Измаилджан был без сознания. Лейтенант приказал растирать его, а сам приоткрыл ему рот и влил из фляги глоток вина.

Когда Измаилджан очнулся, минуты две он никак не мог сообразить, где находится. Над ним склонились его друзья. Но что они хотят с ним делать? Почему так пристально смотрят?

– Ну, дружок, поднимись, пора в дорогу, – сказал Опанас как ни в чём не бывало.

Измаилджан приподнялся и осмотрелся. Перед глазами ещё стоял туман, но голова перестала кружиться. К радости товарищей, Измаилджан встал на ноги, и тут-то обнаружилось, что на нём нет сапог. Они так и остались на дне болота.

– Ребята, а где Чиж? – удивился старшина. – Он же ушёл с вами!

– Неужели и его засосало?

– Побежали!

Но не успели разведчики отойти, из кустов показалась низенькая фигурка Чижа. С него в три ручья лил пот.

– В полверсте – немцы! – сообщил он, задыхаясь.

– Не может быть! Откуда они?

– Своими глазами видел! Одного засосало. Другие пытались выручить, а потом сами же потопили.

– Куда они ушли?

– На северо-запад. Я подходил к тому немцу. У него только одна рука торчит из болота. Вот его погон.

Тонкие чёрные брови лейтенанта Каурова сошлись на переносице. Мысли бешено закружились. Какие это немцы? Те ли, что были на каменной гряде? Или же другая группа? А Мубаракшин и Володаров? Сумели ли спастись?

Подумав, Кауров пришёл к твёрдому решению.

– Немцы смекнули, что они обмануты, и сейчас преследуют нас, – рассуждал он вслух. – Но они не рискнули переправиться через болото и повернули обратно. Не так ли, Чиж?

– Так точно, товарищ командир.

– А нам во что бы то ни стало надо переправиться через болото. Не будем задерживаться. Каждая минута дорога.

Минёры не прошли и километра, как начались сплошные болота. Опанас и Чиж, двигавшиеся в голове отряда, сбились с ног, пока искали тропинку. На каждом шагу они проваливались по колено в трясину. Впереди ни кочки, ни кустика.

– Что же делать? – спросил Чиж. Опанас промолчал. Кусая кончики усов, он следил за длинноногой цаплей, одиноко разгуливавшей по болоту. Дышал Опанас тяжело, как загнанный охотниками медведь, стоял согнувшись, чтоб мешки удобнее лежали на спине. Глаза его, утратив свою обычную мягкую голубизну, лукаво заблестели.

Кауров, Лунов и Юлдашев тоже задумались. Кауров ткнул под ноги тростинку. Она вся ушла в жидкую кашицу.

– Надо болотные лыжи ладить. А не то пропадём, – сказал Опанас немного погодя.

Лейтенант согласился с ним. Немного отойдя назад, минёры стали плести из лоз болотные лыжи.

Чиж потоптался на месте:

– Ну чем мы хуже цапли?

Опанас Грай улыбнулся, но рассказывать не стал, что именно цапля навела его на мысль смастерить лыжи.

Снова тронулись в путь. Идти было трудно, зато ноги вязли не так глубоко. Минёры воспрянули духом. Однако через два-три километра травяной покров на болоте совсем исчез. Идущий впереди Чиж произнёс:

– Дальше дороги нет. Вода.

5. Неожиданное обстоятельство

Джигангир Мубаракшин продолжал подгребать к берегу. Измождённый Саша лежал на бревне. Хотя гитлеровцы и прекратили стрельбу, Джигангиру приходилось туго. От усталости ныло всё тело, и воды пришлось хлебнуть немало. Порой Джигангир совершенно отчаивался – доплывут ли они. Казалось, вот-вот пойдут ко дну. Но отчаяние проходило.

Бревно, хоть и медленно, но подплывает к берегу. Растёт надежда на спасение. «Сашка, мы живы. Мы ещё поживём», – хочет Джигангир порадовать друга.

Но Саша совсем ослаб. Хотя Джигангир всё же сумел перевязать ему плечо, крови он потерял много. Ныла рана, кружилась голова. Глаза у Саши помутнели, рыжие волосы прилипли ко лбу.

Джигангиру