Избранные произведения. Том 5 - Абдурахман Сафиевич Абсалямов

До озера оставалось метров пятнадцать-двадцать. Дальше отступать некуда. Джигангир и Саша спрятались за поваленным деревом и ещё теснее прижались друг к другу. Оба охрипли и дышали с трудом. По их лицам струился пот, маскхалаты истрепались.

– Хоть бы они выбрались живыми, – сказал Джигангир о товарищах, ушедших с Кауровым.

– Патроны у тебя есть? У меня все вышли.

– Есть немного.

Оставшиеся патроны поделили между собой.

– Джигангир! – сказал Саша дрогнувшим голосом. – Если меня убьют, напиши письмо Наташе. Аркадию скажи, чтоб обо мне не думал плохо. А сейчас будем драться. До последнего вздоха.

– Будем драться, – повторил Джигангир. Он хотел было добавить: «Рано нам умирать, жить надо!», как любил говаривать Опанас Грай, но в это время грянули выстрелы.

Это вплотную подошла с тыла группа противника, Саша и Джигангир очутились в ловушке.

– Слушай, Джигангир, ползи к озеру. Посмотри! Может, прорвёмся как-нибудь.

Джигангир кинулся к озеру.

Гитлеровцы стреляли беспрерывно, однако наступать не спешили. Видимо, выжидая, они к чему-то готовились.

Счастливая мысль пришла Володарову в голову: а что если столкнуть между собой наступающих сзади и спереди? Если они ещё не соединились, этот номер может пройти.

Джигангир вернулся с радостной вестью:

– На воде брёвна. Попробуем на них переправиться.

Шевельнулись кусты справа и слева.

– Бей гадов слева! – крикнул Володаров Джигангиру. Сам он повернул дуло автомата направо… Немцы открыли ответный огонь. С тонким жужжанием проносились пули.

«Кажется, вышло по-нашему», – подумал Саша и, повернувшись, крикнул Джигангиру:

– Крой до озера!

Пока гитлеровцы перестреливались, Саша и Джигангир с крутого берега нырнули в озеро. Перед прыжком Джигангир сдёрнул с головы пилотку и повесил её на сук:

– Пусть гады думают, что мы ещё здесь.

Когда минёры были уже метрах в трёхстах от берега, немцы разобрались в обстановке и выбрались к озеру. Внезапное исчезновение русских весьма озадачило их. Один из немцев показал рукой на брёвна, покачивающиеся на воде. Тотчас на крутояре установили ручной пулемёт и открыли огонь. Поднимая брызги, пули со свистом ложились вокруг брёвен. Саша Володаров, плывший сзади, вдруг застонал. Поверхность воды окрасилась кровью. Джигангир подплыл к Саше и крепко обхватил его рукой:

– Ранен? Куда?

– В плечо.

Джигангир помог товарищу, терявшему силы, лечь поудобней на бревне и, придерживая его одной рукой, другой стал подгребать. Но берег был виден еле-еле. Вокруг шлёпались пули…

4. Через болота

Четыре часа пролежала под мхом группа лейтенанта Каурова. При звуках перестрелки на вершине каменистой гряды трудно было заставить себя не броситься на помощь двум смельчакам, которые из последних сил вели этот неравный бой. Только сильная воля помогала Каурову сдерживаться. Не хочешь сорвать ответственное задание – лежи и замри!

А что творилось в душе Опанаса Грая, невозможно даже высказать.

Когда яростный лай ищейки замолк, Кауров облегчённо вздохнул: «Спасибо, герои, спасибо!»

Стрельба продолжалась. Значит, Джигангир и Саша живы и пока отбиваются. Однако Кауров не мог до конца поверить, что два бойца до сих пор сдерживают наступление не одного десятка немцев. «Хорошо бы приостановить противника, пока мы не спрятались в болоте», – думал Кауров вначале. Прошёл час-полтора, но выстрелы не стихали. «Патроны должны уже кончиться, а они стреляют», – недоумевал лейтенант. Как ни странно, стрельба не прекращалась. Более того, она даже нарастала, как будто в бой влились свежие силы.

И вот, когда уже казалось, что перестрелка не смолкнет, внезапно наступила тишина. Кауров вздрогнул от неожиданности, хотя заранее знал, что бой не может продлиться долго. Сердце его замерло. Что стало с Сашей и Джигангиром? Погибли? Или попали в плен? Последняя мысль была особенно назойлива, и Кауров постарался отогнать её. Нет-нет! Не может быть!

Сердце лейтенанта билось часто и тревожно, словно он во всём виноват.

После непродолжительной тишины в глубине леса снова зазвенели выстрелы. На этот раз стреляли лишь из ручного пулемёта. «Ребята решили переправиться через озеро», – смекнул Кауров.

В какую-то странную тишину погрузилась глухомань, когда умолк и пулемёт. Только изредка доносилась громкая брань немцев.

Небольшая группа гитлеровцев остановилась на краю болота. Фашисты о чём-то говорили меж собой, размахивая руками. Они долго, но безрезультатно озирали в бинокль болотистую пустошь. Наконец, словно уверовав в то, что это болото никого не может приютить, повернули обратно. Кауров с большой ненавистью следил за ними. Он готов был выпустить по врагу всю обойму. Но и в этот раз пришлось, стиснув зубы, стерпеть.

Вскоре стало тихо и спокойно. На каменистой гряде тоже установилась тягостная, глубокая тишина. Только беспечное солнце плыло по небесной шири да на болоте чуть шевелились выстроившиеся в ряд зелёные кочки. Не шелохнёт. Ни одна былинка не колышется. Вон на соседней кочке, на стебельке светятся, как капли крови, две ягодки брусники. Каурову очень хочется сорвать их и отведать. Он даже чувствует их горький привкус во рту, но двигаться нельзя.

Мучительно медленно идёт время. Прошёл час, а может быть, и больше. На вершину самой большой на бугре сосны опустились три ворона. Они хищно смотрели вниз.

Кауров при виде воронов оживился. Если они спокойно опустились на деревья и сидят тихо, без тревожного карканья, стало быть, каменистая гряда безлюдна.

– Грай, – шёпотом позвал лейтенант.

– Слушаю.

– Воронов видишь?

– Вижу.

– Ну, и что думаешь?

– Неподалёку должна быть падаль.

– А немцы?

– Немцы, видно, ушли.

Лейтенант на минуту задумался. Затем приказал:

– Грай, сейчас подползёшь к бугру и разведаешь.

Опанас выбрался из укрытия, отстегнул свой вещмешок и пополз от кочки к кочке, прижимаясь к земле. В роте он лучше всех умел ползать по-пластунски.

Метров с двадцати лейтенант ещё мог видеть его широкую спину и чёрные подошвы сапог, а затем ловкий старшина как в воду канул. Кауров, как ни напрягал зрение, заметить его не мог. Впереди ни один стебелёк не шевельнулся, не было слышно ни малейшего шороха.

Прошло минут тридцать. Кругом было по-прежнему тихо. Лишь теперь Кауров почувствовал, что он основательно продрог: болотная влага проникла через одежду.

«Ребята тоже, наверное, озябли», – подумал он. Но, соблюдая предосторожность, Кауров не решался выбраться со своим отрядом из укрытия.

Пока ждали Опанаса, лейтенант успел обдумать план дальнейших действий. Двигаться по гряде опасно. Гитлеровцы рано или поздно поймут, что их ловко провели, и организуют засаду. Итак, остаётся единственный путь, по которому можно пробраться в тыл врага, – через болото. Но удастся ли? Если верить карте и словам побывавших здесь разведчиков, впереди непроходимые топи.

Кауров припомнил, что в этом году давно не было сильных дождей. Вчерашний дождь успел лишь смочить листву. Приняв