Избранные произведения. Том 5 - Абдурахман Сафиевич Абсалямов

– Я верю, – продолжал капитан Разумов, – задача, которую поставил генерал, будет выполнена. Какое задание, об этом лейтенант Кауров скажет на месте. Пока – секретно. Товарищ Грай, готовьте группу в дорогу. Приступайте немедленно, времени у вас мало.

Когда офицеры удалились, Опанас Грай, поглаживая усы, хитро подмигнул Лунову:

– Вот видишь, и о нас вспомнили.

Подул резкий ветер. Чиж запрокинул голову:

– Кажись, братцы, тучи собираются.

Все смотрели вверх. По небу плыли иссиня-чёрные тучи. Сверкнула молния, раздался оглушительный удар грома.

2. Капитан-карапузик

На две тысячи километров – от полуострова Рыбачьего до Ладожского озера – протянулся Карельский фронт. Линия его обороны не была сплошной. Противники построили узлы сопротивления на важнейших дорогах, на господствующих высотах – словом, там, где прорыв был наиболее вероятен. Открытые фланги надёжно защищались глубокими озёрами, топями и болотами. Зимой они скованы льдом и покрыты снегом. В летнюю же пору разливаются на десятки километров, и, если затоплены все дороги, каждый опорный пункт неприятеля превращается в неприступную крепость.

…Дождь всё ещё лил. Закончив сборы, минёры вышли в рейд. Большие серые тучи обволакивали небо. С сердитым шумом качались сосны.

Одеты минёры были легко, даже телогреек с собой не захватили. Поверх гимнастёрок набросили на плечи зелёно-жёлтые маскхалаты. Вооружились автоматами, гранатами и финками. В заплечных мешках была взрывчатка.

Капитан Разумов, проводив разведчиков до лесного озера, на прощанье пожал им руки:

– Верю, не подведёте!

– Будьте спокойны, товарищ командир!

Давно разведчики скрылись в лесу, а капитан всё ещё стоял, задумавшись.

Разумов уже в летах. Волосы его покрылись сединой. Он много повидал на своём веку и, как говорится, своё взял у жизни. А его хлопцы, исключая Грая, хотя и выглядят вполне взрослыми людьми, ещё не успели опериться. Всё у них впереди: и жизнь, и любовь, и служба. Кончится война, станут работать, учиться. Да, после войны… А сегодня он проводил их в дальнюю, опасную дорогу. Очень возможно, что не все вернутся. В самое пекло ушли.

Обычно Разумов сам участвовал в операциях и не был склонен к подобного рода размышлениям. Ответственное задание захватывало его всего. Иное дело сейчас. Они ушли – он остался.

Капитан в глубокой задумчивости достал из кармана брюк алюминиевый портсигар с изображённым на крышке орденом Отечественной войны. Присев на камень, не спеша закурил. В воздухе, освежённом прошумевшим дождём, поплыли кольца синего дыма.

Разумову был особенно дорог Джигангир Мубаракшин, многим напоминавший его погибшего сына. Провожая солдат на опасное задание, Разумов всякий раз испытывал за Джигангира особую тревогу. Он – круглый сирота, и это хорошо известно капитану. Если бы Джигангир согласился, можно было бы его и усыновить…

Капитан улыбнулся – вспомнилось прошлое.

…Случилось это осенью 1941 года.

Пустынные поля были покрыты рано выпавшим снегом. По стальным путям непрерывно мчались на фронт поезда. Как только эшелон прибывал на станцию, его окружали ребятишки. На красноармейцев смотрели с восхищением и нескрываемым любопытством.

– Дяденька, а вы были на фронте?

– Фашистов били? – сыпались вопросы.

Однажды, когда эшелон шёл по землям Татарии, в вагоне обнаружили «зайца». Он забился в уголок под нижними нарами и спокойно дремал. Опанас потом рассказывал:

– Слышу, кто-то дёрнул меня за конец обмотки. «Какой там балбес шутит?» – рассердился я.

В ответ из-под нар послышался детский голосок:

– Дяденька, есть хочу…

– Что?! – удивился я и, наклонившись, заглянул под нары. – Эй, кто там? Вылезай скорей, чертёнок! Братцы! Смотрите-ка: в нашем вагоне – «зайчик»!

Мальчишку окружили солдаты. А тот, видимо, был не из робкого десятка, на все вопросы отвечал бойко.

– Дядя! – обратился он к Опанасу. – Я же сказал, есть хочу. Почему не даёте?

Дружный хохот заглушил детские слова.

Мальчик настойчиво требовал:

– Дядя, дайте поесть!

Опанас потрепал мальчонку по спине и предложил ему сухарей.

– Вкусно, браток?

– Угу! – отвечал паренёк, грызя хрустящие сухари острыми, как у мышонка, зубами.

– Как зовут-то?

– Джигангир.

– Как, как? Джиган, говоришь?

– Не Джиган, а Джи-ган-гир.

– Что это за мудрёное имя? Стой-стой, стало быть, из Казани?

– Да, дяденька, из Казани.

– Коли так, будем звать тебя Абдулкой.

– Нет, дяденька, не зовите так. «Абдулка» мне не нравится. Моё имя совсем не трудное: Джи-ган-гир.

Опанас полушутя, полусерьёзно повторил несколько раз незнакомое имя. Солдаты покатывались со смеху:

– Смотри, смотри! Малый Опанаса уму-разуму учит.

– Дяденька, а вы петь умеете? – неожиданно спросил Джигангир.

И, не дожидаясь ответа, запел неокрепшим мальчишеским голосом:

Запрягайте, хлопцы, коней…

От удивления белёсые брови Опанаса вскинулись кверху. С минуту он безмолвно смотрел на мальчика, а затем мощным голосом подхватил песню родной земли. Его поддержали остальные. Сильные солдатские голоса заглушили негромкое детское пение.

На одной станции в вагон вошёл Разумов, он был тогда ещё в чине лейтенанта, и из рассказа Опанаса Грая узнал обо всём случившемся. Разумов заметил в зеленоватых глазах Опанаса хитринку.

– Скоро станция Мелекесс. Мальчика надо ссадить. Не с балаганом едем.

– Слушаюсь, – ответил Опанас, решив, что не следует заводить серьёзный разговор с командиром в присутствии всех. Когда Разумов спрыгнул с подножки вагона, вслед за ним соскочил и Опанас. На платформе он догнал лейтенанта:

– Разрешите обратиться, товарищ лейтенант.

– Обращайтесь.

– Товарищ лейтенант, – проговорил Опанас непривычным для него умоляющим голосом, – пропадёт же, наверняка пропадёт!

– Кто пропадёт?

– Паренёк, товарищ лейтенант. Никого из родных не осталось. Отца на границе убили, мать погибла при эвакуации из Западной Украины в Казань. В Казани они жили, а в сороковом отец переправил их к себе.

– Сын чекиста, стало быть?

– Так точно, товарищ лейтенант, сын чекиста. Добрый хлопец. Может, толк выйдет.

Шумно задвигались вагоны, и слова собеседников потонули в грохоте. Наконец, Разумов, подумав, спросил:

– Вы знаете, товарищ Грай, куда мы едем?

– Так точно, товарищ лейтенант.

– В таком случае чего же хотите?

– Мальчика надо взять с собой. Нехай будет сыном полка. Пока старшине отдадим, а там видно будет.

Эта мысль показалась Разумову заманчивой. Ведь в истории русской армии таких «сыновей» немало.

– Пусть станет сыном полка, товарищ лейтенант, – повторил Опанас, непременно желая добиться своего. – Я вас очень прошу. Чем чёрт не шутит, может, разведчик из него выйдет толковый. Глаза юркие, бегают по сторонам. Сам такой шустрый!

И судьба Джигангира определилась. Его оставили в эшелоне. Без труда подыскали всё, что нужно: полушубок, ушанку, гимнастёрку, валенки. Однако только ушанка да валенки пришлись ему впору. Но и это не беда: нашлись умелые руки, в тот же день Джигангир был одет с иголочки. От радости он ходил сам не свой. Но больше всего понравился ему жёлтый ремень с