Золотинка. Рассказы и поэмы о женщинах, медведях и магических существах - Евгения Викторовна Некрасова

Мелузина получилась звездой вебкама. Ей даже не нужно было выделывать ничего сексообразного, хотя она принесла игрушки. Люди просто хотели увидеть, как у неё всё устроено и как она взаимодействует с миром. Задавали вопросы вроде того, снимает ли она корону на ночь, и как она пользуется туалетом, и все змеи испражняются отдельно или она за всех них. Скрытую анатомию Мелузину тоже просили показать. Когда Света спрашивала её после сеанса, как она, та говорила, что без проблем, потому что в цирке было хуже. Особенно в XVII веке. В первый же день у Мелузины случилось приватов больше, чем у Саши. Разумеется, восемьдесят процентов её зрителей были иностранцы. Мелузина и тут считалась редкостью, а за пределами России таких вообще не видали. Потом у неё даже появились постоянные клиенты, один из них – студент-антрополог из Америки, он изучал славянских магических существ и просто много задавал Мелузине вопросов про её жизнь, а она отвечала на толстом английском с примесью французских слов. Остальные просили проводить сексуальные манипуляции с её телом, но почти ничего из этого не оказывалось таким, чего Мелузина не делала в обычной жизни в целях гигиены или удовольствия. Свете больше всего нравились дни Мелузины, потому что ту вообще не надо было модерировать. Света делала уроки или чаще всего уходила к брату во время Мелузиных сеансов. Та вообще могла обойтись без Светы и не платить ей. Света даже сказала об этом. Мелузина неопределенно качнула короной.

Один раз её змеи – передняя слева и хвостовая – подрались из-за некоторых действий, которые Мелузина выполняла первый раз в жизни. Хвостовая – побольше, принялась заглатывать и глодать другую. Мелузина не понимала, как их успокоить. Информация из её мозга не поступала вниз. Мелузина застыла на месте как заколдованная. Света сидела у брата, включила трансляцию на айфоне для проверки и побежала в дом Настиных родителей.

Там она сразу вырубила трансляцию и стукнула хвостовую змею по голове шваброй. Передняя правая змея выбросилась на Свету. Та, уклоняясь, повалилась на пол, и Мелузина очнулась от стука падающего тела. За последние десять минут трансляции с дракой на счёт упал пятидневный Мелузин гонорар. Это было так логично. Света ненавидела взрослых.

Мелузина два дня лежала и неделю ещё хромала с перебинтованной ногой, а хвостовая змея часто засыпала из-за сотрясения мозга. Мелузина привязывала хвост к спине. Света просила прощения долго, Мелузина отвечала, что так хвосту и надо. Когда на третий день после драки она вернулась с больничного, ей пришлось показывать своим постоянным приватным клиентам свои израненную ногу и вялый хвост. Мелузина призналась Свете, что не любит взрослых людей тоже.

Когда начались деньги, Саша купил себе нарядов. Бабушке говорил, что договаривается и берёт дополнительные смены упаковщиком. Каждую свою трансляцию он превращал в спектакль: в боди, платье, костюме орка, военной форме. На аккаунт, зарегистрированный на фейковый Мелузин паспорт человека, дети заказали игрушек. Саша тоже выбрал на свою долю. Его популярность через неделю перестала расти, упала, потом скромно выровнялась. Появились свои постоянные клиенты. В основном взрослые мужчины. Переписку за Сашу с иностранцами сначала вела Света. Но Саша запросил звук и разболтался на очень неправильном наглом английском.

У Сони дело вдруг пошло совсем хорошо. Она вернулась в трансляцию с новыми глазами. В джинсах, свитшоте. В простом белье. Света разглядела эти глаза даже через свой смартфон в соседней комнате. Она не смотрела обычно трансляции полным взглядом, а посматривала краем, следила за чатом, писала переводы реплик. Своих сотрудников за работой она как бы видела с верхней перспективы: вот прямоугольник комнаты, вот цветущий хлопковыми розами прямоугольник кровати, вот прямоугольный дсп-стол с отсветом ноутбука, вот рыжеватая макушка Саши, перекладины его плеч с каскадами блесток. Вот его руки выполняют некий танец с его же телом на фоне бежевого блина ковра.

В Соне Света пыталась понять её глаза. Глаза сорванной резьбы. Света винила себя за это, но одновременно понимала, что срыв произошёл из-за многолетней подготовки Сониными родителями. Между трансляциями глаза почти возвращались в норму. Света старалась говорить с Соней, но та улыбалась, что всё хорошо. Дома Соня раньше огрызалась на грубость родственников, но чаще всего от их насилия плакала или отчаянно молчала. Теперь она молчала торжественно, не плакала никогда и делала всё, что нужно было в квартире и школе. Родителям это не нравилось, мать так и спрашивала: что ты придумала? Думаешь, скоро вырастешь, на свободу пойдешь? Да кому ты там будешь нужна? В вебкаме Соня вела себя как хотела. Саша считал себя арт-хаусом вебкама, но на самом деле Света знала, что арт-хаус вебкама – это Соня. Она никогда не пользовалась игрушками, могла не раздеваться всю трансляцию или, наоборот, раздеться сразу и просидеть на стуле все четыре часа с раскрытыми ногами, могла просто долго пересказывать сюжет любимого сериала или расплакаться и получить множество успокаивающих реплик. Соня посылала всех, кто грубил ей. Но модераторы теперь этому не возмущались, не штрафовали. Она вела себя так, как хотела. У неё было три постоянных клиента, все русскоязычные, притом те, кого, как Света понимала, в мире взрослых было принято называть молодыми. Света считала, что они хотели эту вот Сонину непредсказуемость.

Однажды Соня пришла раньше, ещё шёл Сашин сеанс. Она прямо вошла к Саше в кадр. Аудитория очень высоко это оценила. Света снимала потом их тоже парой в своём статичном кино. За эти ролики платили нормально. На первую съёмку с Ромой Настя принесла сценарий. Света прочла его. Роман прочёл его. Прочёл так, как обычно глядел на текст в учебнике, который необходимо знать наизусть. В сценарии было много романтики. Слов. Прикосновений. Поцелуев. Рома сказал, что это всё как-то странно, не по-рабочему. Света отвела его в другую комнату, объяснила, что для их общего дела он должен повторить указанные в сценарии действия. Света включила камеру и ушла. Настя раздевалась медленно, поглядывая на Рому. Тот скинул одежду и ждал Настю, но не смотрел особо. Настя боялась посмотреть на низ своего кумира. Рома подошёл, сказал слова по сценарию, поцеловал по сценарию, провёл по своду груди языком по сценарию, сделал ещё ряд движений, но у Насти не получалось. Света приоткрыла дверь и, не заходя, спросила, в чём дело. Настя попросила выключить камеру и потребовала полноценную репетицию не под запись, и чтобы Света ушла из её, Настиного дома на полтора часа. Света нажала кнопку «Стоп» и убежала к брату.

Без камеры что-то получилось, и Рома, поглядывая на сценарий, прилепленный к пояснице кровати, сделал всё, как было написано. Он понял, что Настя никогда ничего подобного не делала, ему это не понравилось очень, но решил быть профессиональным. Он предложил сняться потом, но Насте захотелось записаться сейчас, чтобы не выделяться ничем среди остальных, кто делал это для денег. На сценарий ей теперь было плевать. Света думала, что после логичным будет увидеть на лице Насти удар счастья. Но ничего на лице той не обнаружилось. Выходя из комнаты, из своего дома, Настя несла лицо манекена, не улыбающегося, никакого, безлицего вовсе.

Рома обычный ушёл помогать отцу перегонять старую машину. Рома ненавидел автомобили.

Света пересмотрела их фильм на перемотке. В нём не обнаружилось ничего страшного, необычного, неправильного, кроме того, что там не было жизни. Света загрузила ролик