Япония и японцы. Жизнь, нравы, обычаи - Эрнест фон Гессе-Вартег

позже, по одному случаю, явился представляться к микадо во дворец, то я и там увидел несколько комнат, устроенных по-европейски, совсем как во дворце какого-нибудь властелина Старого Света. Вблизи моей гостиницы находился клуб «Рокумей-Кван», устроенный по образцу Ст. – Джеймса или Гросвенор, с биллиардной, читальней и игорной комнатой, в которых маленькие японские франты в парижских костюмах говорили по-французски или играли в вист. Единственное, что напоминает здесь прогуливающемуся по городу европейцу о том, что он ходит по тем самым местам, где прежде властвовали сёгуны и жили даймё, – это циклопические укрепления, окружающие резиденцию императора. Более величественными бастионами едва ли обладает еще какая-нибудь крепость в мире. Эти стены, немного вогнутые, вышиной от тридцати до сорока метров, составлены из таких огромных плит, что нужно только удивляться, как могли эти маленькие человечки нагромоздить их в такой массе без помощи машин или каких-нибудь других новейших вспомогательных средств, распространенных у нас в Европе. Вдоль этих стен тянется ров шириною, а местами и глубиною, от пятидесяти до шестидесяти метров; над ним потрудилась не одна сотня тысяч людей в течение многих лет. Поверхность воды во рвах бывает летом покрыта цветом лотоса, а над ними на валах растут огромные старые пинии самой причудливой формы, с длинными, достигающими земли, ветвями. Во время моего пребывания в Токио я больше всего любил гулять по этим тенистым, живописным валам; редко встречал я там людей, и на улицах – по другую сторону вала – я почти не видел движения, за исключением одного раза, когда в послеобеденное время там происходили пышные похороны умершего английского посланника, которого провожали множество военных.

Первая гимназия в Токио

Неужели это тот самый город, который так картинно описывался тридцать лет тому назад сэром Рутерфордом Олькоком и Лауренсом Олифантом? Токио далеко опередил это описание, и то, что не только тридцать, но даже десять лет тому назад писалось о нем, теперь уже неверно. Где все то, что описывал Олькок следующим образом:

«Через каждые сто шагов мы входим в ворота, которые запираются ночью при первом сигнале о появлении воров или днем во время каких-нибудь беспорядков, в то время как жалкая городская стража помещается вблизи, в отведенном ей помещении: на ее обязанности лежит следить за спокойствием вверенного ей квартала. Как только мы входим в ворота, часовые выскакивают из своих будок; они вооружены длинными шестами, на верхнем конце которых висят железные кольца. Они сильно ударяют этими шестами об землю, так что кольца звенят: это они, по-своему, отдают нам честь».

Нечто подобное случалось мне видеть во время моих путешествий по Китаю и Корее, но в Токио я искал бы этого с таким же успехом, как в Чикаго.

А Олифант, посетивший Токио в шестидесятых годах, пишет: «Каждая улица отделяется от другой воротами, и от одних ворот до других нас провожает толпа любопытных. Как только мы входим в какие-нибудь ворота, их запирают, и вся толпа народа остается позади и продолжает смотреть на нас с любопытством через решетки ворот. Между тем вокруг нас собирается новая толпа, провожающая нас до следующих ворот. Все боковые улицы, примыкающие к главной, отделены перетянутыми поперек канатами, и никто не пробует перескочить через них или пролезть под ними».

На берегу Срединного моря (Хиого)

Где же теперь эти ворота, эти канаты, где любопытные толпы народа? Я бродил по самым отдаленным частям города, и никто не обращал на меня никакого внимания.

А где Иашики, эти сотни дворцов даймё, широким кольцом окружавших дворец сёгуна? Они также принесены в жертву новым веяниям. Достаточно было пройти нескольким годам, чтобы их уничтожить и на их месте оставить пустынные равнины, на которых начинают появляться признаки современного Токио. Эта равнина, занимающая площадь в несколько квадратных километров, широким кольцом окаймляет императорские дворцы и во многих отношениях напоминает мне площади в некоторых европейских городах, преимущественно в Вене, образовавшиеся после снятия крепостных валов и гласисов. Кое-где еще попадаются скрытые среди зданий европейского стиля постройки прежних даймё. Один из таких оригинальных дворцов находится позади гостиницы «Империал». По своему внешнему виду он похож на конюшню; и, действительно, сохранившиеся доныне даймёсские дворцы служат теперь лишь казармами и конюшнями для современной японской кавалерии. Но прежние гербы даймё заменены изображениями хризантем, нынешним государственным гербом. Иашики не представляли собою тех замков и укреплений с крепостными стенами, башнями, вышками и балконами, какими владели аристократы и патриции в наших странах, и особенно в Италии и Испании. Японцы заботились об архитектурных украшениях только на своих храмах и пагодах, а их жилые дома всегда отличались простотой и такими же остались до настоящего времени. Они представляют собою приземистые деревянные постройки, без единой капитальной стены, и с прикрепленной к деревянным сваям крышей. Стены состоят из деревянных решеток и бумажных рам. Длинные наружные постройки Иашики служили прежде квартирами двумечникам, т. е. вооруженной страже даймё, и казались сделанными из камня. Но они также сделаны из дерева и только оштукатурены цементом. В своей резиденции даймё имели большие многоэтажные дома, но в столице они жили просто.

Поэтому-то японские части города, лежащие вне обоих колец каналов, имеют вид деревень. Около трехсот тысяч домиков расположились на площади, равной по своей величине Парижу, и образуют запутанную сеть улиц и переулков; только новые кварталы, выстроенные вокруг устья Сумидогавы на отвоеванном у моря болотистом берегу, разбиты на правильные квадраты, на манер американских. Там же находится и квартал иностранцев Текиджи с немногими живущими в нем купцами, множеством миссионеров и церквей. В нынешней свободной «европейской» Японии запрещено было европейцам вплоть до 1898-го жить в столице по своему произволу; только европейцы, бывшие на службе у японского правительства, пользовались преимуществом жить в самом Токио, все же другие должны были жить в Текиджи. У нас в Европе в прежние столетия так поступали с евреями и теперь еще кое-где так же поступают в отношении цыган. И европейские державы спокойно переносили такое отношение желтых, косоглазых монголов к представителям самой гордой расы земного шара.

В однообразной и убогой уличной суматохе Токио заметен последние годы больший порядок. Японские «хаусманы» могут не заботиться об упразднении целых кварталов и об устройстве новых улиц и аллей; им значительно облегчают труд многочисленные опустошительные пожары, случающиеся здесь каждый год и уничтожающие всякий раз тысячи домов. Я сам был свидетелем одного пожара в Токио, после которого тысячи домов обратились в пепел; нельзя, однако, сказать, чтобы это произвело особую сенсацию. Все эти домики из